Константа - Андрей Соболев

– Да-да, я понял. И как, помог? – устало и с иссякающей долей злобного сарказма спросил он, но, не дождавшись ответа, снова осмотрел величие их совместной разработки. – Ты никогда не мог остановиться. Тебе всегда было мало и тесно в любых рамках, поэтому ты постоянно впадал в крайности. Если пить, то до умата, если спасать, то весь мир. – Алексей с грустью хмыкнул под нос. – Но до сих пор не могу поверить, что ты всё-таки доделал установку и что она действительно работает.

– Как видишь, работает она не очень, – ответил Евгений сразу на все вопросы. – Мне не хватило помощи друга, чтобы решить оставшиеся проблемы.

– Только не нужно меня обвинять в своих поступках! – вновь завёлся Алексей.

– Я не обвиняю, а сожалею, – со вздохом заключил Новиков.

Он попытался усесться поудобнее, но тут же почувствовал острый укол боли в правом боку. Кровь продолжала медленно сочиться даже сквозь военный китель. Алексей проследил за его действиями и с подозрением нахмурил брови.

– Откуда у тебя эта рана? Из-за выброса квантовой волны?

Евгений в замешательстве посмотрел на него.

– Неужели не помнишь? Ты сам где-то полчаса назад вызволял меня из больницы.

– Какой больницы? – нахмурился Алексей и растёр гудящий висок. – Хотя что-то такое припоминаю, но разве это было сегодня? Голова жутко болит, когда начинаю думать об этом. Всплывают какие-то обрывки памяти о том, что произошло после запуска установки, но мне сложно собрать их воедино. Будто пытаюсь вспомнить недавний сон, который уже начал растворяться, превращаясь в бесформенные эмоциональные вспышки, а не цельные истории. Стоит на них сосредоточиться, как они сразу рассыпаются на осколки. У тебя не так?

– К сожалению, я помню всё, – выдохнул Евгений. – И в этом я тебе завидую. Одного не могу понять, почему после очередной перестройки матрицы рана осталась на месте? Мы вообще не изменились.

Максимов пожал плечами.

– Кто знает. Над такими вероятностями я уже не работал. Возможно, во время выброса мы оказались слишком близко к машине, а она является самой главной и необходимой константой, которая должна оставаться неизменной.

– Но почему вернулась память?

– Если ты не изменил мою идею констант, то установка рассчитывает свою целостность на основе слепка первичной матрицы, который она делает во время первой попытки выполнить команду. Она же буквально внедряет своё исходное состояние в расчёт новой матрицы, чтобы обезопасить себя от изменений. Ведь так? Тогда мы могли попасть в этот контур перестройки. Вероятно, дело в этом.

Очередной снаряд упал рядом с комплексом, вызвав ударную волну, прошедшую грохотом по бетонным стенам. Евгений тотчас задрал голову и оценил целостность крыши.

– Да, звучит логично, – размышлял он. – По этой же причине Мойры не позволят им себя уничтожить. Я уже встречался с подобным ранее. Если после построения матрицы Лахесис почувствует опасность для существования главной константы, то посчитает это ошибкой расчётов и перезапустит цикл. Чёрт, почему я раньше об этом не подумал?

Новиков ощутил краткий миг покоя, забвения от невыносимых мыслей и мук совести, что разъедали его изнутри с самого пробуждения. Он будто вновь услышал далёкий отзвук тех сладостных дней, когда они вместе с Алексеем бились над почти неразрешимыми задачами, что ставила для них сама Вселенная. Его губ коснулась слабая и очень тоскливая улыбка. Он вновь посмотрел наверх, и она также быстро пропала, оставив после себя горький вкус сожалений.

– Они не смогут причинить вред машине, – ещё раз подтвердил Евгений. – Как только она осознает угрозу, то перестроит матрицу и будет делать это снова и снова, пока не разрушит весь мир. Зато мы сможем, пока находимся во чреве зверя.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Алексей.

Ухватившись рукой за стену, а другой прижимая рану, Евгений поднялся с пола, осмотрел весь зал и обнаружил объект своих поисков немного в стороне. Медленно доковыляв до места, Новиков подобрал автомат, что нашёл рядом с убитым солдатом одну жизнь назад, и направил ствол на установку Клото.

– Стой! Ты что творишь? – сразу же завопил Алексей, потом вскочил и подбежал к Новикову.

– Я уничтожу машину и прекращу этот кошмар, – заявил он с решительным видом.

– Нет! Её нельзя трогать, – верещал Максимов, хватая ствол автомата и уводя его в сторону. – Мы не знаем, что произойдёт, если повредить оболочку. Текущий кошмар может показаться детской игрой. К тому же посмотри, во что превратился мир, мы уже подвели его к краю гибели. Уничтожение Клото не поможет нам, но способно столкнуть его в пропасть. – Он скорчил жуткую гримасу, и сам не верил в слова, что рвались из его мыслей. – Возможно, это странно прозвучит из моих уст, но она сейчас наша единственная надежда всё исправить.

– Но как? Я не понимаю. Установка вошла в бесконечный цикл, как уже случилось однажды на испытаниях. Ты разве не помнишь? Мы должны её остановить!

Евгений ещё раз поднял ствол оружия и прицелился на жуткую сферу в центре зала со стойкой решимостью нажать на спусковой крючок, но Максимов с настойчивостью взялся за автомат и хладнокровно опустил его в пол.

– Должны, но не так. – В его голосе вновь поселилась уверенность, а во взгляде промелькнул научный интерес, не оставляя и следа от недавнего помешательства. – Ты помнишь главный принцип учёного? Нам нужно раскрыть причину, найти закономерность, и