Инопланетянка (или: No Fate) - Анри Бертьен

– И… Это можно как-то доказать?

– Какие проблемы?- Пожал плечами челланин.- Посейте что-то одно и изолируйте его хорошенько. Пусть популяция разрастётся. Потом – изменяйте условия содержания и наблюдайте… Много любопытного увидите…

– А… Как же… короче, одной из вариаций может быть рак?- Несмело предположил я.

– Нет…- Поморщился Джерри.- Просто, когда их много… Когда их становится слишком много… Когда общие недомогания и боли в паху уже стали привычными… Хотя, признаться, это отмечается и не у всех… Критичным тут являются не боли, а спектр штаммов хендгентов… Мощность этого спектра, ширина, плотность…- Он вздохнул.- Так вот, когда этот спектр оказывается не по силам имуносистеме – хендгенты начинают размножаться вовсю и даже образовывать колонии…

– И эти колонии и есть рак?- Теперь уже проявила нетерпение Карина.

– Нет…- Снова поморщился Джерри.- Пока это – просто колонии хендгентов. Может, им так проще или интереснее мутировать – я не знаю. Я даже готов допустить, что это имуносистема, поняв, что не в силах их уничтожить 'по одному', сгоняет их в такие места локальной концентрации, чтобы изолировать скопом… Это слишком сложно доказать… Но вот на появление таких колоний организм реагирует примерно следующим образом…- Он вздохнул, будто бы набираясь терпения перед попыткой объяснить нетерпеливым слушателям труднопереводимые на их язык понятия.- Обнаружив колонию, имуносистема пытается избавиться от неё разом. Конечно, так проще, чем антителам гоняться за каждым хендгентом по крови, выискивать их затаившимися во внутренних органах… И организм начинает строить из… простенков, что ли… не знаю, как назвать…

– Эпителий?- Вопросительно взглянула на него Линда.

– Ну, может быть…- Неуверенно согласился Джерри.- Из этой ткани путём мутационных изменений по инициативе имуносистемы начинает строиться оболочка, которая обволакивает колонию. Процесс может занимать от нескольких недель до нескольких десятков лет – в зависимости от погоды, уровня радиации, общего состояния имуносистемы, от активности колонии и прогнозов на её дальнейшее поведение… Все аспекты не известны и нам. Исход – один: колония должна быть окружена тканью и изолирована от организма. Вот эту-то ткань обычно у вас и называют 'раковой опухолью'.- С некоторым облегчением закончил Джерри.

– А… Как же быть с опухолями, обволакивающими, например, внутренние органы?- Неуверенно спросила Карина.

– Ну, эти – злокачественные…- Попытался предположить я, вспомнив, что тоже что-то слышал об этом.- А те были – доброкачественные…

– Не совсем так.- Качнул головой Джерри.- Во-первых – ваши врачи, придумавшие эти названия, сами признают, что 'доброкачественность' сегодня… ещё совершенно не означает отсутствия 'злокачественности' в будущем. Равно как, впрочем, и наоборот. А во вторых – обволакивание тканей может происходить как из-за мутационной ошибки, так и из-за ошибки имуносистемы… Теоретически. Практически же – я не исключаю, что обволакивание органов тканью, активной к хендгентам, может быть просто чем-то вроде 'последней надежды' организма на устранение этой 'атаки паразитов' – причём совсем не обязательно именно хендгентов – путём жертвования поражённым органом или участком… Столь высокая, как у вас, частота появления 'раковых опухолей' свидетельствует о слишком высокой неблагополучности в экосистеме в целом. Следствием чего является ухудшение баланса сил между имуносистемой и нагрузкой на неё, что вынуждает иммуносистему идти на более жёсткие меры… На пальцах это выглядит примерно так. Более точно вряд ли кто тебе расскажет – у нас это по понятным причинам особо и не изучалось – мы предпочитаем профилактические меры… А вот вам было бы полезно это знать…

– От болтунишки-челланина, нарушающего устав разведчика…- Улыбнулась Лин, обнимая его сзади.

– Не волнуйся,- вздохнул Джерри.- У них и профессионалам-то верить не принято – а если нечто подобное произнесёт человек, далёкий от медицины – сама понимаешь… А если ещё он станет толковать что-то о профилактике, о здоровом образе жизни – так его просто вообще никто не станет слушать. А те, кто живёт доходом от оперирования раковых больных – его, в большинстве своём, просто заклюют – не оставаться же без заработка…

– Все?- Попытался взбрыкнуться я.

– Ну, пусть не все…- пожал плечами Джерри.- Но – большинство. Делающее погоду в 'официальной медицине'. Им это просто невыгодно. Прикинь: организм обволакивает колонию паразитов, просочившуюся в мозг… Годами. Тихо и незаметно. Наконец это ему удаётся. Стенки 'опухоли' становятся всё плотнее и плотнее. Колония заметушилась – концентрация выше критической, началась борьба за выживание… Стенки пока держат. Всё хорошо. Казалось бы – берём теперь этого больного, начинаем усиленно гонять, увеличиваем динамические нагрузки, глубину дыхания, как следствие – концентрацию кислорода в крови и во внутренних органах… Что совершенно не нравится хендгентам, предпочитающим беcкислородную среду… Налаживаем питание – в основном, в сторону разнообразия кислотосодержащих фруктов местного происхождения да грубой пищи… Переселяем его на несколько лет в лес… Хендгенты, боящиеся кислых сред, вымирают, "опухоль" за ненадобностью начинает рассасываться – и, в результате – человек живёт. Долго. И боли утихают. А спустя лет 10 констатируем, что опухоль практически окончательно 'рассосалась'. Выродилась. Сжалась до предела и усохла. Осталось лишь небольшое утолщение эпителия, сдерживающее полудохлую колонию. Может, лет через 30 рассосётся и это. Казалось бы – всё хорошо. Ан нет: приходит земной хирург. Бравый парень. Он знает, что, если вырезать опухоль целиком – с запасом, то её может больше и не быть. Пробовал. Получалось. Правда, если оставить часть – она обычно начинает усиленно расти…

– Естественно, надо же срочно закрыть повреждение в 'прорванной паразитами стенке изолятора'…- Усмехнулся я. Джерри, мимоходом кивнув, продолжил:

– И вот он, вскрыв полость, видит, что вырезать опухоль целиком он не сможет – разве что вместе с корой головного мозга. Тогда он – прикинь! – разрезает опухоль вдоль (при этом содержимое просто изливается вокруг) и разворачивает створки в стороны. Я понимаю, что он просто не знает, что делать, и делает просто 'что-нибудь'. Чтобы не бездействовать. Но – теперь прикинь, ЧТО он сделал…- Я удручённо молчал.- Я тебе реально наблюдаемый случай рассказал. Он оперировал опухоль мозжечка. Остальное – сам додумай.

– Пациент умер?- Как-то обречённо спросила Карина.

– Естественно…- пожал плечами челланин.- Только не сразу, конечно. Сразу он был очень доволен – боли-то прошли… Локальные боли, от стягивания опухолью тканей… Они бы и так прошли – через пару месяцев нагрузок. При условии отсутствия психозов, неврозов, жуткого недовольства жизнью – словом, того потока отрицательных эмоций, который обычно добивает подобных больных, дезорганизуя их иммуносистему до беспредела…