Вампиры замка Карди - Олшеври

Да, она думала, что ее счастью угрожает только Лизе-Лотта.

Она и предположить не могла, что Курт захочет участвовать в эксперименте.

Почему?

Неужели так увлекся безумными идеями дядюшки?

Или это патриотизм такой неистовый, их в СС всех так воспитывают?

Или...

Или жизнь ему вовсе не мила?

И что она может сделать, чтобы защитить его? Сорвать эксперимент? Но как? Теперь уже от нее ничего не зависит. Сама же, дура, приложила столько усилий, чтобы добиться разрешения на экспедицию! Если Хаусхоффер и Гиммлер подписали приказ - назад дороги нет. Отказаться - пойти под трибунал... Но как ей удержать Курта? Как спасти?

Ведь даже если эти самые вампиры и существуют... То скорее всего - это болезнь! Болезнь крови, передающаяся через кровь, чудовищным образом влияющая на психику! Что-то вроде сифилиса. И если даже эта болезнь до сих пор толком не описана в медицинской литературе и не имеет названия - то и лекарство от нее будет придумано ох, как не скоро! А значит...

Значит, все добровольцы погибнут.

Магда давно уже подозревала подобный исход эксперимента. Но не боялась тяжелых последствий для экспериментаторов: ведь если болезнь верно описана в романах ужасов - значит, она продлевает физическое существование и значительно увеличивает выносливость. Пусть даже и вызывает аллергию на солнечный свет, серебро и чеснок. Можно будет прививать ее восточным рабам Рейха. Очень удобно. Много неприхотливых и выносливых рабов. Магда знала одного ученого - специализировавшегося на воздействии психотропных веществ на психику - который мечтал найти рецепт знаменитого белого порошка колдунов-бокоров с Гаити. Порошка, с помощью которого бокоры превращают людей в зомби. Но пока серьезная экспедиция на Гаити была невозможна... И Магда надеялась, что в случае успеха их экспедиции, они сумеют изготовлять выносливых рабов другим способом. Правда, вампиры не так покорны, как зомби... Но их можно удерживать страхом света, серебра, чеснока!

Только вот вряд ли вампиры представляют собой именно то, о чем любит поговорить Отто Хофер. Некую инфернальную сущность. И вряд ли они способны передавать эту инфернальную сущность другим людям. Магда во всякую мистику совершенно не верила. Доктор Гисслер тоже не верил. Но он готов был экспериментировать. Он считает, что мир познан не до конца, и ученых ожидают все новые сюрпризы. В принципе, он готов был допустить существование не только вампиров, но и оборотней. И провести эксперимент по превращению добровольцев в волков. Ежели это могло бы быть полезным для Германии. А Магда была уверена, что наука уже дошла в развитии до какого-то предела и ввысь развиваться уже не будет - только вширь, охватывать все более широкие пространства. То есть новую болезнь крови - возможно открыть. А новые способности человеческого организма - это уже вряд ли. Только до сих пор она никому об этом не говорила. А теперь уже поздно сознаваться. Ее не поймут и уж подавно - не простят.

Но еще не поздно спасти Курта!

Пока он жив, пока не заражен - не поздно!

Но как это сделать? Как?!

Глава II. Торжество Вильфреда Бекера.

От прошлого невозможно избавиться навсегда.

Его нельзя перечеркнуть, уничтожить, о нем можно не думать - да и то, только какое-то время. Прошлое все равно настигнет. Рано или поздно... Настигнет тогда, когда ты будешь особенно уязвим, чтобы ударить больнее!

Если ты родился жертвой, то не сможешь стать палачом, как бы тебе этого не хотелось, потому что на самом деле себя невозможно переделать... Настолько переделать нельзя! И если кто-то думает, что черная форма СС и фуражка с черепом поможет ему стать неуязвимым, понадобится всего лишь немного времени, несколько часов, несколько дней, при счастливом стечении обстоятельств - несколько лет, чтобы понять, что все было напрасно!

Вильфред Бекер не был глупцом, и никогда не страдал склонностью к иллюзиям, однако какое-то время он действительно верил, что смог одержать победу над своей несчастной сущностью.

Верил, когда смотрел на себя в зеркало - смотрел на красивого молодого мужчину с жесткой линией рта, со стальным блеском в глазах, одетого в красивую черную форму, внушавшую уважение, восхищение и трепет, и он думал, что прошлого не существует, что оно растворилось во времени, заросло плесенью, покрылось пылью, превратилось в зыбкую тень, которая оживает только в том случае, если ты сам позволяешь ей ожить.

Прошлого не существует - говорил он себе.

А будущее... Даже будущим стоит рискнуть, чтобы избавиться от прошлого!

- Когда ты уезжаешь?

Вильфред резко обернулся. Занятый своими мыслями он не заметил, как в комнату вошел отец - дурацкая, всегда бесившая его привычка, вот так врываться в его комнату, внезапно и без стука.

За каким непотребным занятием отец хотел застать его - теперь?!

Привычка, должно быть...

- Отец, я попросил бы тебя впредь стучать, прежде чем войти в мою комнату.

Его голос был тверд, в его голосе была сила и - власть.

Да, власть. Потому что теперь он - бог для своего отца, который сам всегда хотел быть его богом. И он может стать для отца дьяволом, если захочет. А он захочет, безусловно захочет, если тот не оставит свои гнусные штучки!

А старик сдал. Здорово сдал за последние месяцы, ссутулился, стал шаркать при ходьбе, на лице его появилось какое-то странное выражение - то ли удивленное, то ли испуганное, то ли очень задумчивое.

Вильфред никогда не понимал своего отца, о чем тот думает, к чему стремится в своей серенькой, простенькой, лишенной побед и поражений жизни, откуда эта странная брезгливая неприязнь к нему - своему единственному отпрыску?! Не понимал он его и теперь...

О чем сумасшедший старик думает сейчас, когда смотрит так странно - уже не с неприязнью и даже как будто с уважением, но все равно с брезгливостью, как на какую-то неведому зверушку, которая жила-жила, потом сбросила старую шкуру и преобразилась вдруг!

- Хорошо... извини... я буду стучать, - отец как будто удивился странным словам сына, он словно никогда и не подозревал, что тому может что-то не нравиться в его поведении, притворился, что никогда не придавал значения таким мелочам как тактичность, хотя Вильфред-то знал - придавал, да еще какое!

- Через три дня, - мрачно сказал Вильфред, - Я уеду через три дня.

- Ты уже знаешь, куда?

- Знаю. Но это секретная информация.

Отец понимающе закивал.

- Но... Не на восточный фронт?

Вильфред усмехнулся. Верить в то, что папочка проявляет беспокойство за его жизнь, он не смог бы при всем желании. Да и не было такого желания. Сомневаться и рефлексировать - значит снова превращаться в жертву.