Чёрные горы (Восточная империя - 2) - Фред Сейберхэген

Она снова позвала на помощь. Колдун Ханн вытащил из-под плаща короткий меч - очевидно, чувствуя, что магия окажется бесполезной против физической силы, и бросился между Чапом и его супругой. Но Ханн был не чета последнему фехтовальщику, с которым встречался Чап, вдобавок теперь Чап был сильнее, чем тогда. Ханн выронил свой длинный клинок и со стоном повалился на землю, почувствовав, как кинжал полоснул его по руке.

На этот раз, однако, Чармиана не закричала, не попыталась убежать. Вместо этого она стояла с сияющими глазами, улыбаясь кому-то поверх плеча Чапа. Он услышал хруст гравия под чьими-то ногами на дорожке позади себя. Это оказался Тарленот. Он уже обнажил меч, увидев лужайку, усеянную корчащимися, стонущими людьми. Его глаза недовольно блеснули, когда он узнал Чапа, повернувшегося к нему лицом. Тарленот не был высок, но он был силен и имел длинные руки. Короткая розовая туника открывала ноги, такие же мускулистые, как были у Чапа в дни расцвета его сил. Мощную шею охватывало ожерелье из какого-то темного металла, казавшееся удивительно бедным для человека, в остальном одетого роскошно. Лицо Тарленота было еще более надменным, чем помнилось Чапу; на нем застыло выражение самоуверенности избалованного ребенка, выросшего крупным и мускулистым; великолепные волосы легкими завитками падали на уши. Узнав Чапа, он слегка наклонил голову и удостоил его слабой улыбки. Но не сделал ни единого движения, чтобы вложить меч в ножны.

- Тарленот, - произнесла Чармиана ласковым шепотом. - Сделай для нас из него садовника.

Чап наклонился и подобрал меч, оброненный колдуном Ханном, который все еще сидел, громко стеная и орошая плиты дорожки скудными, редкими каплями крови. Меч казался достаточно прочным, хотя слегка разболтанная рукоятка не слишком понравилась Чапу. Но в руке он сидел лучше, чем можно было ожидать.

- Это вовсе не садовый инструмент, а нам здесь не нужен еще один господин.

Чармиана тихо хихикнула.

- Тарленот, его ноги стали слишком прямыми. Согни ему колени. Мы дадим ему маленькую тележку, и он будет ухаживать за нашими цветами.

Чап вздохнул и на шаг отступил от своей жены. Тяжело, когда женщина, которой ты предан, способна вонзить тебе нож между ребер. Чармиана была его супругой и единственной женщиной, которую он желал, но ей нельзя было доверять.

- Тарленот, - окликнул он, ожидая, пока тот соберется с мыслями. -Кое-кто расспрашивал меня о тебе. Всего несколько дней назад.

- О? В какой связи? - Его мысль, похоже, созрела. - Кстати, что ты предпочитаешь: чтобы я обрубил тебе ноги до колен или отрубил их совсем? Говорят, иметь бесполезные конечности хуже, чем не иметь их совсем. Ты-то уж должен знать, так ли это!

- То, что он собирался сделать с тобой, тебе бы не понравилось. - Чап медленно сделал шажок вперед. - Но теперь ему никогда не представится такая возможность. - Его ноги действовали уже вполне хорошо, но ему хотелось бы сперва испытать их на практике. Двинувшись вперед, он поднял свой клинок, и меч Тарленота поднялся ему навстречу мягким и точным движением; осторожно звякнула сталь о сталь. Дуэль началась.

По первым же пробным касаниям и финтам Чап понял, что встретился с сильным врагом - сильным и достаточно осторожным, чтобы не обманываться жалким видом Чапа в надежде на легкую победу. А когда Чапу пришлось быстро отразить первый настоящий удар, он понял, что его тело, долго голодавшее, совсем недавно излечившееся и только что завершившее долгую скачку, не слишком выносливо.

Тарленот был свеж и полон сил. Если бы не бодрящее действие лечебного эликсира - теперь исчезающее, хотя результаты его благотворного воздействия сохранялись - Чап был бы быстро побежден. После двух или трех обменов стремительными ударами в полную силу его мышцы ныли и начали подрагивать.

Они медленно кружили по посыпанной гравием дорожке и плитам, среди цветов, между журчащими фонтанами. При повороте в поле зрения Чапа попала Чармиана; он увидел, как она жестом удержала целую свору слуг, подбегающих со всех сторон, от вмешательства. Он увидел, как сияли ее глаза, как выжидающе приоткрылись безупречные губы. Она упадет в объятия победителю, но только для того, чтобы использовать его и предать, если это будет ей что-то сулить или просто соответствовать ее стремлениям. Чап знал это, если Тарленоту, быть может, это еще было неизвестно. Но Чармиана принадлежала Чапу...

А затем ее лицо заслонило лицо Тарленота.

- Давай-ка посмотрим, - сказал Тарленот, - смогу ли я воткнуть меч на палец в твою старую рану на спине. Как ты ее получил? Вот так? - И он сделал выпад.

Чап с трудом отразил удар и сделал ответный выпад; его уставшая рука сделала широкий взмах.

- Нет, не так, - сказал он. - Но с определенным искусством.

Демоны и кровь, но он устал!

И Тарленот знал об этом. Теперь он стремился окончательно убедиться, что дрожь почти обессилевшей руки Чапа не притворство. Теперь, когда Тарленот оценил силы Чапа и немного уяснил себе его стиль ведения боя, он стал наступать более решительно, и наконец сам задышал прерывисто.

Чап, кружа, постоянно отступал. Его охватило отчаяние. Он мог бы вжаться в угол...

Он увидел перед собой садовника на его тележке, с безжизненными глазами...

Нет, он был господин Чап, и он должен был победить или умереть. И почти в то же мгновение меч Тарленота метнулся к нему чуть быстрее, чем прежде. Чап заметил опасность, но его усталая онемевшая рука не смогла вовремя отразить удар, и он почувствовал обжигающее прикосновение стали к своему боку.

Рана разверзла перед Чапом весь мрак последних шести месяцев; все это, казалось, ожило перед ним в лице его врага. Рана пробудила ненависть; ненависть была горючим, единственной его надеждой, последней его силой. Он позволил своей ярости бросить его вперед и принялся быстро и сильно наносить удар за ударом, - а затем он пошатнулся и остановился, притворившись, что полностью выбился из сил, до того, как они окончательно иссякли. Преждевременно торжествуя, Тарленот бросился вперед - на это и рассчитывал Чап. Чап парировал этот выпад и вложил последние силы в один заключительный удар, направленный сверху под углом в плечо и шею врага. Клинок царапнул ожерелье из темного металла, рассек одежду, плоть и кость. Чап увидел, как глаза Тарленота выкатились из орбит и из раны брызнул красный фонтан. Дойдя до груди, меч Чапа застрял в ребрах; Тарленот опустился на колени, а потом замертво повалился на спину, широко раскинув руки.

Чап нашел в себе силы поставить ногу на окровавленную, когда-то нежно-розовую тунику, чтобы высвободить клинок. После этого он пошатнулся и прислонился спиной к стене. Он стоял там, согнувшись и тяжело дыша, а мир перед ним становился серым и туманным, а сердце замирало, словно это его кровь заливала дорожку. Но он потерял не слишком много крови. Его пальцы, ощупавшие рану на боку, сказали ему, что меч лишь рассек кожу. Чармиана...