Планеты Магды - Павел Гашев

 «….есть у меня две дочки.  Я точно знаю об том: мне голос крови говорит, что Степанида  и Ольга понесли от меня.  Страсть как хочется их увидеть, но страх одолевает, что буду с позором изгнан женщинами.

   Вчера ночью кто-то приезжал ко мне на лошадях и, пока я спал, сняли бесовское стекло. Видимо, прознали о силе его страшной. Ну, пусть тешатся….»

    «… Вот она плата за нечеловеческую жизнь! Не  стало  стекла, и силы мои иссякли. Когда в зеркало гляжусь, не могу признать себя, так состарился за эти два года. Запускал с горя мельницу. Была  у меня последняя попытка, ведь не использовал я  накопившийся в ящике луч до конца после воровства стекла.

    Опять уже в последний раз все загремело, загрохотало, пригорок приподнялся, свет возник, но не вызвал уже страха.

   Тогда забрался я на пригорок дьявольский и почувствовал, как он дрожит подо мной, словно живой.

  Кричал я на него, бил ногами, но  не сделал он мне ничего страшного. Тогда полез я в тайный лаз и сорвался в воду. Не  утонул, а лишь сапоги замочил. Вода в колодце на железном блюдце течет из трубы в трубу для отвода глаз. Стал шарить  руками в воде и люк нашел, в котором  кольцо, но поднять его не решился…

    Отправил я открытки детям своим, сделанные с помощью бесовского наследия. Знаю, что вреда они принести не могут. Чувствую, что смерть уже приходила за мною, и я к ней готов».

  «Встретился с Ольгой в Железнице, просил у нее прощения, но она не подняла головы, сказав, что бог простит.   Сегодня ночью узрел на пригорке у мельницы такого же лешего, что и в первый раз. Увидев меня,  он  спрятался за дерево, но  поздно.

   Ночью я выглянул в окошко и оторопел! Несколько  леших ходили вокруг мельницы и все обнюхивали.  Но дверь закрыта на железный засов такой огромный, что даже в минуты бешеной силы я не мог с ним совладать.

  Лешие дергались в дверь, стучались,  заглядывали в  окно, но ничего не увидели. Я сидел, притаившись, в коридоре с ножом. Всю ночь они запускали мельницу, но ничего  не получилось.  А утром чертово отродье исчезло. Их  двое. Мужчина и женщина.  Господи, спаси меня и прости за грехи мои…».

     В тетрадке среди дневниковых записей лежали аккуратно расправленные листки, испещренные разными почерками. Один из них, размашистый и крупный,  принадлежал мельнику, а другой, мелкий и убористый, походил на женский и, похоже, принадлежал Степаниде. Никита почувствовал, что близок к разгадке сути творившихся в Железнице «чудес».

   «… бесы приходили ко мне вчера. Ты не подумай: я не болен. Они полностью черны лицом, покрытым собачьей шерстью.

   Степанида, не посещай меня  вечером. И, если весточки от меня через неделю не получишь, отправляй мужиков  на мельницу! А мужик твой Иван, может быть, сгинул не случайно. И виной тому могли быть твои вечерние ко мне хождения.

   А что если он удосужился проследить за тобой, да попал в лапы к бесам? Вот только почему они тебя не тронули?»

   « …. Пишу тебе Фома Кузьмич, потому что слушать ты меня не хочешь! Так, может быть, прочтешь. Видела я тех, кого ты называешь бесами. И сколько ты мне не доказывай, что это нечисть, я говорю тебе, что ты болен!

   Дожился в одиночестве, как пень замшелый. Меня от себя гнал, а теперь, глядя на честных людей, тебе бесы мерещатся.

   Я шла за ними  до самого нашего села.  Да, оделись они странно: плащи у них с капюшонами, но ведь и дождь был в этот день. Не потому ли они так закупорились? А самое главное, проследила я за одним из них.

    И кто ты думаешь, это был?  Это же наш священник отец Иоанн!   Ты же дочку должен был его знать! Глашка - девка видная, на выданье уже третий год, чернявая такая. Помнишь,  как-то под рождество спрашивал  о ней? Она тогда в  красном тулупчике кружилась возле кузницы с деревенскими мальчишками.

   А если бы я не видела сама лица священника, то поверила бы тебе, ненормальному!  Нашел, кого в бесы записывать!  А муж мой никуда не пропал. Запил  он в Железнице  у деверя своего. Теперь с месяц не появится, так что можешь и сам ко мне прийти ……»

   «… говорю тебе, что среди вас лешие живут и имеют облик человеческий, а принимаете вы их за соседей своих. Теперь  точно знаю, что один из двоих - священник. Жаль, что остальных ты не выследила!   Интересно другое! Почему  я вижу истинное их лицо, а ты не видишь?  Что помогло мне распознать демонов? Может быть, то, что я каким-то образом со стеклом бесовским дело имел? Ведь никто из деревни в них нелюдей не видит!

    А встретиться с ними у вас в Железнице я не решусь, так что не жди меня. Глашку я знаю хорошо! В  минуты темные для меня  встречал ее, но не помню уже лица.  И они (эти твари) теперь знают, что я могу видеть их истинный облик, так что в покое они меня не оставят. И ты ко мне Степанида больше не приходи....»

   «…. А батюшка-то наш Иоанн  не так уж свят, как прикидывается.  Живет бобылем, дочку растит. Мы до сих пор так считали, ведь прежней жизни его никто в деревне не знает.

   Приехал он  года три назад.  С тех пор дочка так замуж и не выйдет, хотя женихов у нее хоть отбавляй.  Приезжали даже из города свататься!

   Помнишь, родня  Веселовых в город перебралась, так вот сын их навещал намедни родных и Глашку в церкви встретил. Так за нею и увязался. А парень видный, знатный - из наших девок-то любая за него пошла бы. Глафира, однако, и ему отказала.

  Так он после рассказывал свояку, что той же ночью пошел к ней под окошко, чтобы переговорить о женитьбе. В общем, парень сказал, что подглядел, как священник ложился в одну кровать с Глашкой.  Мы вначале не поверили сплетне, а потом начали к ним приглядываться.

    Ведь, ей богу же, отец Иоанн следит за Глашкой ревностно, как за молодой женой.  Но не может же быть, чтобы такая красавица двадцати-то лет не нашла себе мужа из молодых!

   А с другой стороны, отец Иоанн - мужчина видный, высокий, лицом пригожий, и плечи у него, как у кузнеца. Хотя на вид ему  лет сорок. До этой сплетни я к нему как к мужчине вообще не приглядывалась.  А теперь понимаю, что если с него снять рясу, то далеко не каждый из наших мужиков может с ним равняться.

   Почему в нашей деревне решили, что Глашка его дочь, не знаю! Он сам об этом никому не говорил!  Да и Глашка ни с кем не разговаривает,  будто опасается проговориться.  

   Беседовала  я с бабой Полей, родней моего мужа, так вот она сказала, что последнее время святой отец почему-то службы не служит, сидит дома взаперти».

   Последние письма Степанида писала не Фоме- мельнику, но и они почему-то  оказались на мельнице.