Антология мировой фантастики. Том 10. Маги и драконы - Роберт Говард

— Тогда… — Пальцы Лиа впились в его руку. Она прошептала:

— Так ты Вальгард, о котором рассказывала Фреда? Ее брат?

— Он самый. — Его голос отвердел. — Где она?

Он начал трясти ее.

— И где Скэфлок?

— Я… не знаю… Фреда сбежала из замка, она сказала, что пошла искать его…

— А раз у меня нет вестей, что ее поймали, значит, она с ним. Это плохо!

Лиа улыбнулась.

— Наконец, я поняла, что имел в виду Тор, — прошептала она сама себе, — и почему Имрик держал в секрете…

А Вальгарду она сказала смело:

— Почему ты думаешь, что это плохо? Ты уничтожил весь род Орма, кроме этих двух, а их ты вовлек в худшее зло, которое для них можно было придумать. Если ты ненавидел дом Орма, то лучшей мести тебе и не придумать.

Вальгард покачал головой.

— Я не имею ничего против Орма и его рода, — пробормотал он. И оглядевшись с внезапным удивлением, как бы проснувшись от тяжелого сна: Хотя должно быть, я их ненавижу, раз принес им столько зла… своему брату и сестре… — Он положил руку себе на голову. — Нет, они мне не брат и не сестра… да?

Он отвернулся от нее и поспешил за королем. Лиа медленно пошла за ним, все еще улыбаясь.

Иллрид сидел в высоком кресле Имрика. Он смотрел на дверь, ведущую вглубь замка и весело улыбнулся, когда услышал шаги своих охранников.

— Они ведут Гору, — пробормотал он. — Мою маленькую девочку, которая когда-то смеялась и сидела у меня на коленях. — Он положил свою тяжелую руку на плечо подменыша: — Они ведут твою мать, Вальгард.

Она вышла из зала, огромная, сморщенная, согнувшаяся под тяжестью столетий, которые провела в тесной темнице.

— Гора… — Иллрид привстал и снова опустился в кресло.

Она огляделась вокруг, почти как слепая.

— Кто звал Гору? — спросила она. — Кто зовет Гору, зовет мертвую. Гора умерла, господин, она умерла девятьсот лет назад. Они похоронили ее под замком; ее белые кости подпирали его тянувшиеся к звездам башни. Дайте бедной мертвой женщине-троллю отдохнуть.

Вальгард отпрянул, подняв руки, как бы желая от чего-то защититься.

— Гора! — крикнул Иллрид. — Гора, ты не узнаешь меня, своего отца? Ты не узнаешь своего сына?

Ее голос прозвучал далеким ветром.

— Как мертвая может узнавать кого-либо? Как мертвая может родить? Мозгу, рождающему сны и мечты, суждено стать лоном для трупных червей. Муравьи ползают там, где когда-то билось сердце. О, верните мне мою цепь! Отдайте мне моего возлюбленного, который держал меня под землей, во тьме.

Она заплакала.

— Не будите бедную, испуганную покойницу, господин, не будите сумасшедшую, поскольку жизнь и разум живут тем, что пожирают то, что их породило.

Она наклонила голову, как бы прислушиваясь.

— Я слышу стук копыт, — тихо сказала она. — Я слышу, как стучат копыта, и конь несет своего седока к концу света. Это скачет вперед Время, и снег падает с гривы его коня, и копыта его высекают молнии, и там, где Время уже пронеслось подобно ветру, остаются лишь увядшие листья. Оно подъезжает ближе, я слышу, как миры расступаются перед ним… Отдайте мне мою смерть! — пронзительно закричала она. — Дайте мне снова заползти в мою могилу и спрятаться от Времени!

Она зарыдала и упала на пол. Иллрид подозвал охранников.

— Уведите ее и убейте, — приказал он. И, повернувшись к Груму:

— Повесьте Имрика за большие пальцы над раскаленными углями, и пусть висит, пока мы не завоюем Эльфхайм, тогда у нас будет время подумать о достойной ему награде.

Поднявшись, он закричал:

— Хо, тролли, готовьтесь к походу! Мы отплываем немедленно.

Хотя его войско ожидало, что будет пир в Эльфхьюфе, никто, увидев лицо короля, не посмел с ним спорить. И вскоре его черные корабли отплыли на юг и скрылись на горизонте.

— Нам больше достанется, — рассмеялся Грум, глядя на удаляющиеся корабли. Он заметил, как бледен был Вальгард и добавил: — Я думаю, тебе лучше сегодня вдрызг напиться.

— Я так и сделаю, — ответил берсеркер. — И я отправлюсь сражаться, как только смогу собрать войско.

Затем вожди троллей собрали вместе женщин замка и каждый выбрал себе какую хотел. Грум положил свою единственную руку на талию Лиа.

— Вы поступили мудро, что подчинились нам, — он усмехнулся, — поэтому я хочу, чтобы ты по-прежнему занимала здесь высокое положение. Ты по-прежнему будешь дамой графа.

Она послушно пошла за ним, но, проходя мимо Вальгарда, улыбнулась ему. Берсеркер не мог оторвать от нее взгляда. Никогда он не видел таких женщин; да, с ней он мог забыть темноволосую колдунью, которая посещала его воображение ночами.

Тролли пировали несколько дней, затем Вальгард повел воинов против другого замка, который еще не сдался, в нем была часть уцелевших эльфов. Хотя замок не был большим, но его стены были высоки и толсты, а стрелы эльфов не подпускали троллей близко

Вальгард ждал весь день. Перед закатом он прокрался, прячась за кустами и камнями к самой стене замка, ослепленные дневным светом, эльфы его не видели. Когда стемнело, затрубили рога и тролли начали штурм. Вальгард поднялся и закинул на зубец стены огромный крюк. По канату, привязанному к его концу, он забрался на стену и протрубил в свой рог.

На него кинулись часовые эльфов. Несмотря на то, что он был вооружен железом, ему пришлось выдержать тяжелый бой с ними. Но тролли быстро нашли канат и поднялись к нему. Когда они очистили достаточно места, те, кто был внизу, подставили лестницы. И вскоре сил собравшихся на стене было достаточно, чтобы прорваться к воротам и открыть их для остальных.

— Затем началась резня. Много эльфов было взято в плен и отправлено в цепях в Эльфхьюф. Затем Вальгард грабил и сжег все в окрестностях замка и вернулся с богатой добычей.

Грум мрачно приветствовал его — он думал, что имя Вальгард становится слишком знаменитым среди троллей.

— Ты мог бы остаться в замке, который завоевал, сказал он. — Здесь слишком тесно для нас двоих.

— Вот именно, — тихо сказал Вальгард, смерив графа холодным взглядом.

Но Грум не мог не устроить пир в его честь. Вальгард сидел рядом с ним. Женщины суетились вокруг троллей, и Лиа подносила Вальгарду рог за рогом с крепким вином.

— За нашего героя, вождя всех воинов, как в землях людей, так и в Фэри, — сказала она и выпила. Серебряный свет просвечивал ее шелковые одежды, и голова Вальгарда закружилась не только от выпитого вина.

— Ты можешь отблагодарить меня лучше, — закричал он и посадил ее себе на колени. Она жадно поцеловала его.

Грум осушил свой рог и гневно закричал; — Прочь отсюда, вероломная сука! — И Вальгарду — Оставь мою женщину в покое. У тебя есть своя.