Социальная сеть "Ковчег" - Евгений Вецель

Когда мы поцеловались, её губы ощущались по-новому. Она очень нежно, слегка касаясь меня, отвечала на поцелуй. Её губы были холодными и обжигали. Казалось, она знает, чего я хочу. Она всё делала так, как мне нравилось. Нежный поцелуй на мгновение превращался в покусывание, потом мы сливались в страстном поцелуе и неожиданно возвращались к едва заметным касаниям. Это длилось бесконечно, пока она не впилась ногтями в мою спину, прикусив мочку моего уха.

Этот сон мне очень нравился. Именно он позволял мне успокоиться. Юля вернулась. Пусть на одну ночь, но я впитывал ощущения, чтобы жить потом ими. Я перестал думать о том, что сплю. Я был благодарен этой новой реальности, где мы наслаждались друг другом. Я неспешно снимал с Юли одежду и бросал её подальше на песок. Своими руками я ощупывал каждую клеточку её тела. Я то слегка касался её подушечками пальцев, то крепко сжимал податливое тело ладонями. Она тяжело дышала.

У меня было такое же неповторимое волнующее ощущение, как в первый раз. Хотелось растянуть удовольствие до бесконечности. Юля, целуя меня в губы, стала опускаться ниже, и когда я закрыл глаза, она вдруг исчезла. Ощущения исчезли. И когда я уже был готов проснуться от гнева, поцелуи возобновились совсем в другом месте. Было невыносимо приятно. Мне казалось, что я сам управляю её действиями. Но когда она вдруг прервалась и вновь исчезла, я хотел взвыть от нетерпения.

Мне никогда не было так хорошо. Мне казалось, что я могу переживать каждое своё ощущение медленно и подробно, наслаждаться им с полной отдачей. Меня ничто не отвлекало, даже мысли о том, что я сплю. Все мои чувства были обострены. Во сне Юля творила чудеса.

Когда Юля вновь убрала свои губы, ощущения исчезли. Я терпеливо ждал, что она поцелует меня, но этого не происходило. Пауза сильно затянулась. Я уже был уверен, что Юля растворилась во сне. Я прислушивался к звуку волн, но ничего другого не слышал; попытался открыть глаза, но не смог; было ощущение, что я открываю глаза, но ничего не меняется. Я не чувствовал Юли рядом.

Внезапно меня потряс взрыв эмоций от нечаянного прикосновения Юлиного колена в районе живота, когда она перекидывала через меня ногу. Любимая положила свои руки мне на грудь, и иногда касаясь моего лица холодными влажными волосами, начала танец любви. Теперь каждая секунда, которую мы проживали вместе, превращалась в блаженство.

Я пытался запомнить все ощущения этого сна и повторял их многократно в голове, чтобы заставить свою коварную сонную память отложить хотя бы малость. Но делать это было сложно, так как эмоции нарастали. Сон был настолько нереальным, ощущения были настолько яркими, что окончание высосало все мои силы в секунду. Я больше не чувствовал Юлю, но я этого не ощущал, так как мгновенно провалился в темноту.

Я мог ручаться, что спал как убитый. Ни одного малейшего сновидения, ни единой мысли – ничего. Тело вымоталось за этот день и тем более за эту ночь. То, что я узнал про будущее за эти дни, померкло по сравнению с небывалыми ощущениями эротического сна.

Я спал долго. Когда наступило утро, я проснулся от ощущения счастья. Долго не хотел открывать глаза, слыша, как на берегу резвятся чайки. Я ещё помнил часть сна и пытался ещё раз повторить его своей памяти, чтобы закрепить. Для того чтобы определить, можно ли ещё поспать, я приоткрыл глаза, и когда они привыкли к утреннему свету, присел на край кровати-матраса и потянулся. Пытаясь найти свою одежду, я обернулся ко второй кровати. Там мирно спала одна из близняшек.

Измена?

Я автоматически накинул куртку и вышел из палатки, задавая себе вопрос: «Что она тут делает?» Глядя на рассвет, я вспоминал, как встречал его во сне с Юлей. Голова отказывалась соображать. Но моя память зацепилась за эту сцену и моментально раскрутила весь клубок воспоминаний этой ночи. Я улыбнулся своим ночным эмоциям, вспоминая, как мне было хорошо.

Потом начал перебирать версии, почему одна из близняшек так сладко спит на соседней кровати в моей палатке. Я точно помнил, как проводил Дашу к сестре. Даже вспомнил звук застёгивающейся молнии её палатки. Потом внезапно меня озарило: я связал два события – мой сон и наличие девушки рядом после пробуждения. «Не может быть!» – подумал я.

Тем временем, я уже дошёл до берега и вглядывался в то место, где должен быть наш батискаф. Его там не было, но я об этом не думал. Я попытался найти в воспоминаниях любую подсказку, подтверждающую, что мой сон и одна из сестёр в моей палатке как-то связанны друг с другом. Боясь, что мозг вскипит, я, как следователь, выдвинул две гипотезы, не отвергая ни одну из них.

И стал по очереди думать о доказательствах для каждого из вариантов. Я обследовал своё тело и даже попытался взглянуть себе на спину, пытаясь найти следы от острых ногтей женщины, которая мне «снилась». Ни единого следа помады или царапин. Термобельё было целое и без каких-либо пятен. Я заглянул везде, но не нашёл доказательств реальности моего сна.

Доказать случайность появления молодой девушки в моей палатке было проще, так как у меня был свидетель. Ведь не может быть, чтобы она не помнила о том, что произошло или не произошло. Наплевав на приличия, я решил вернуться и опросить единственного свидетеля моей вероятной измены. Я шагал по холодному песку к палаткам и думал: а может ли это считаться изменой, если, не дай бог, первая гипотеза окажется правдой?

Нельзя сказать, что я раньше не задумывался об измене. Я часто думал о ней, особенно до разговора с Юлей на эту тему. Я был ей очень благодарен за то, что на третий год наших отношений она в пылу ссоры сказала: «Измену мы не переживём, расстанемся абсолютно точно». Чёткая позиция, которая совпала с моей, помогла мне не думать о возможной вольности в своих действий. Я доверял ей и, наслаждаясь этим чувством, ощущал себя свободным. Не было необходимости ревновать. За это я платил тем, что сам не давал ей подобного повода, что Юлю тоже радовало.

Исключая возможность своей измены, я свободнее общался с другими женщинами, так как знал, что смогу вовремя сказать им «Стоп». Поэтому после брака я продолжал с удовольствием смотреть на других девушек – я же не был евнухом. Я любовался их формами и манерами и получал от этого большое удовольствие. Я считал, что не обязательно иметь картину известного художника, чтобы наслаждаться ей.

Но вместе с этим, я знал, что самая лучшая женщина на свете ждёт меня дома. Поэтому был самым счастливым человеком, по крайней мере, я себя так ощущал. У меня было много друзей, которые относились к измене по-другому. И, думаю, главной причиной этого была фраза их жён: «Если хочешь – изменяй, но чтобы я об этом не знала». В этой вынужденной женской фразе слышится такое отчаяние, такая неуверенность в себе, что хочется пожалеть. Я считал, что любой крепкий брак должен быть основан на уважении к свободе друг друга. Но без чётких правил наступает хаос.