Блистательные дикари - Марк Бернелл

Это было сумасшествие. Рейчел принялась расстегивать пуговицы на рубашке Роберта. И мужчина, и женщина испытывали, казалось, непреодолимое желание соединиться прямо здесь и сию же минуту и раствориться в горниле испепеляющей страсти. Лаура не могла оторвать от них взгляда, да что там взгляда, она была не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Этот импровизированный спектакль вызывал у девушки острое чувство отвращения, но одновременно он несказанно ее волновал. Она, затаив дыхание, следила за тем, как рука Роберта отправилась в путешествие вверх по бедру Рейчел и скрылась у нее под юбкой. Рейчел тоже не осталась в долгу - потянула за рукав рубашки и обнажила ему плечо. Она принялась целовать его обнаженное тело, продвигаясь от ключицы вверх к горлу. Роберт запустил палец за отворот ее испятнанной кровью блузки, рванул тонкую ткань и с легкостью разорвал ее.

Он поцеловал ее в грудь и слизнул кончиком языка запекшуюся кровь, испачкавшую ее мраморную кожу. Она со стоном выдохнула воздух, охватила ладонями его голову и с силой прижала к своему телу, погрузив пальцы в его густые волосы. Роберт продолжал ласкать ее внизу, от чего она выгнула спину высоко вздернула голову и часто-часто задышала.

- Я люблю тебя всем сердцем, дорогой!

- Я знаю, - пробормотал он и вцепился зубами в ее шею.

Тело Рейчел стало содрогаться от спазмов. Она с силой отбросила назад руки, которые со звучным хлопком воткнулись в стену, едва ли не проломив ее. Она постаралась стукнуть его ногой, но хватка Роберта не ослабевала.

Он продолжал все глубже и глубже проникать в богатейший источник крови, сокрушая зубами мышцы и сухожилия на ее горле. Алая пузырящаяся влага в мгновение ока заполнила его рот и стала по пищеводу стекать в желудок. Роберт взял немного пониже и, давясь, без конца заглатывал кровь, испытывая непреодолимое желание захлебнуться в горячей густой струе. Рейчел изо всех сил молотила кулаками по его плечам, но он так ловко и крепко ее держал, что сводил на нет все ее попытки ослабить его хватку и вывернуться. И тогда силы Рейчел, равно как и ее воля к сопротивлению, начали таять.

Поначалу Лауре показалось, что у нее галлюцинации: ведь не может же подобное происходить на самом деле? Тело Рейчел, прежде сотрясавшееся от страсти, забилось теперь по-другому Лаура видела, как Роберт прижался ртом к горлу женщины, а потом струйки крови потекли из уголков его рта, залили красным белоснежную грудь женщины и стали ручейками стекать по ее телу, орошая покрытый ковром пол.

По мере того как кровь покидала тело Рейчел, она содрогалась все чаще и чаще, а ее взор застилала темнота. Но она не чувствовала ни боли, ни страха, и лишь печаль переполняла ее душу. Почему? Это слово вспыхивало у нее в мозгу; но ей не хватало ни сил, ни воздуха, чтобы выразить его протестующим криком. Два века ее существования, которые теперь сконцентрировались в крови, текли потоком из ее разорванных артерий и вен и находили прибежище в алчущей глотке Роберта. Но вот он замер и прекратил свою разрушительную работу. Она почувствовала облегчение и даже легкий ветерок, который охладил ее рану. Но ей вдруг захотелось, чтобы он продолжил. Роберт, нежно поддерживая Рейчел за плечи, опустил ее обессиленное тело на пол.

Он плакал.

- Прости меня. прости, но ведь ты сама говорила, что лишь бессмертные любовники имеют право нарушить закон, о котором смертные не имеют представления, - шептал он ей на ухо. - Я должен, Рейчел. Я люблю тебя любил всегда и буду любить вечно.

Это было все, что ей хотелось знать. Она попыталась изобразить на лице улыбку и едва слышным, слабым голосом прошептала:

- Я люблю тебя, Роберт. Прошу тебя... пожалуйста... убей меня...

Он кивнул в знак того, что расслышал ее последнюю волю и припал губами к ее губам, заставив ее замолчать на полуслове. Она никогда не узнает, почему он ее не дослушал. Роберт был уверен, что так будет лучше для нее. Времени на жалость и споры не оставалось. Меньше всего ему хотелось длить муки этой женщины. Поэтому он решил ничего не говорить, а только действовать. Действовать в тот самый момент, когда она почувствует себя на вершине блаженства. Он хотел положить конец ее существованию, не ставя заранее ее об этом в известность.

Он пронзил рукой ее грудину, добрался до сердца и в одно мгновение лишил ее жизни. И тогда Лаура завопила в истерике.

Прошла секунда, и Роберт, ошеломленный колоссальным количеством информации, хлынувшей в его мозг, рухнул на пол рядом с неподвижным телом Рейчел.

Когда Лаура пришла в себя, она на цыпочках подошла к распростертым на полу любовникам. Она склонилась над ними и едва слышно спросила, обращаясь к Роберту:

- Роберт? Ты меня слышишь? Роберт?

Потом она подняла голову и среди звуков разгулявшейся стихии разобрала с каждой секундой приближавшийся вой полицейских сирен.

Эпилог

Холодный дождь поливал землю. По сторонам извилистой дороги вздымались к небу вершины гор. Самые высокие из горных пиков уходили далеко вверх и терялись среди облаков серо-стального цвета. Кэтрин вела автомобиль по заброшенному шоссе, которое на первый взгляд вело в никуда, в пропасть. Крис, сидевший с ней рядом, высунулся из окна и увидел сквозь разрывы в плотной стене тумана ржавые железные ворота, запертые на большой висячий замок.

- Это въезд на территорию шахты, которую недавно закрыли, - сказал он, обращаясь к девушке. - Но если мы свернем за угол, то...

Старая деревянная, гнившая под дождем вывеска приглашала посетить "...Берроуз, штат Виргиния. Население...". Когда-то на вывеске имелась и цифра, но теперь она была закрашена краской из аэрозольного баллона, а рядом от руки было приписано словечко "сумасшедшее". Поэтому в своем окончательном варианте надпись читалась следующим образом: "Добро пожаловать в Берроуз, штат Виргиния. Население сумасшедшее".

Они на небольшой скорости въехали в город и начали кружить по улицам, застроенным разномастными деревянными домиками - ветхими и выглядевшими ничуть не лучше сгнившей под дождем вывески, приглашавшей путешественников в город. Кэтрин остановила машину у полуразрушенного здания, бывшего в свое время универсальным магазином. Кэтрин подхватила Криса под здоровую руку и помогла ему выбраться из машины. Его сломанное запястье все еще находилось в гипсе. Врачи в Лондоне предупредили Криса, что в будущем ему потребуется операция. Они также не могли ответить на вопрос, до какой степени восстановится былая подвижность пальцев. До полного выздоровления, во всяком случае, было еще очень и очень далеко.

Девушка оглядела окружавшие маленькую площадь потрепанные домишки. Дерево построек гнило и покрывалось плесенью, а сквозь трещины в бетонной стене заброшенного гаража пробивалась ядовитая зелень сорняков. Старомодные заправочные колонки были искорежены до неузнаваемости рукой неизвестного вандала.