Время истинной ночи - Селия Фридман

- Вперед, - распорядился мальчик.

Терата быстро исполнили приказание. Пока они проходили по туннелю, ближние к ним ветви трепетали, и у Дэмьена не было ни малейших сомнений насчет того, что, стоит дыму поредеть хотя бы на миг, и ветки сомкнутся, убив путников. Но крошечная девочка и рослый мальчик управлялись с факелами с поразительным искусством, им даже удалось настолько расширить проход, что гривы лошадей практически не прикасались к ветвям. Войдя в туннель, Дэмьен: осмелился применить Познание - и увиденное им колдовским образом едва не заставило его застыть на месте. Но в спину священника уперлись детские ручонки - и его вытолкнули из туннеля так, что он повалился на колени, ударившись о камни уже на безопасном расстоянии от чудовищного бурелома.

Пропустив всех вперед, последними из туннеля вышли двое с факелами. И сразу же пропал дым, и сразу же заходил ходуном, занимая прежнее положение, бурелом, послышался страшный треск, напоминающий, пожалуй, рев гигантского зверя. Но дети уже отошли на безопасное расстояние, и самые длинные колючки не дотянулись до них, пусть и всего на несколько дюймов. А бурелом все еще трепетал, постепенно успокаиваясь.

Глядя на эти судороги неутоленного голода, Дэмьен горько пожалел о том, что рядом нет Тарранта. И не только потому, что его могущество оказалось бы в сложившейся ситуации как нельзя кстати.

"Ты ошибся, Охотник. Они не сразу додумались до того, чтобы заслать своих убийц в реку. Они не оказались настолько дальновидными. Сначала они посадили убийцу в землю и дали ему возможность свободно произрастать. И так все и продолжалось до тех пор, пока животные, которыми питался убийца, не научились избегать встречи с ним. И тогда его единственной добычей стали сами Терата".

Поднимаясь на ноги, он услышал тревожно-яростный шорох сучьев. Изголодавшихся сучьев. Изголодавшихся посреди такого изобилия сучьев.

"Но эти дети учатся на собственных ошибках, - мрачно подумал он, следя за тем, как Терата гасят факелы. - И это следует иметь в виду".

Они шли и шли, милю за милей. Дэмьену было трудно поспевать за этими детишками - сил у них было хоть отбавляй, и, хотя их шаг был куда короче взрослого, шли они на удивление быстро. От него же требовали не только поспевать за ними, но и идти в ногу. И как только он машинально удлинял шаг, наконечник копья или кончик ножа заставлял его горько пожалеть об этом. Даже не оглядываясь через плечо, он понимал, что спина и бока его залиты кровью. Хессет этот переход дался легче: она двигалась с грацией хищного зверя и не создавала детям повода для недовольства.

Что-то ненормальное крылось и в манере ходить этих детей. Так думал Дэмьен, поглядывая то на троих вожаков, идущих впереди, то краешком глаза на тех, что шли рядом. При том, что все они были детьми, при том, что все они, несомненно, еще росли и, соответственно, были несколько неуклюжи, чувствовалась в их движениях и другая - более общего плана - аномальность. Он никак не мог понять, что это такое, - стоило ему пристально вглядеться в одного из детей, и перед глазами начинали плыть круги, так что он спешил поскорее отвернуться. Но о наличии аномалии говорила ему интуиция или, если угодно, чутье: эти дети наверняка были еще более странными, чем казались. А в чем эта странность - необходимо было разобраться как можно быстрее, потому что от этого, несомненно, зависела его жизнь.

Прошло еще несколько часов. Было уже сильно за полдень. Усталость охватила его тело, его душу, похоронила под спудом его надежды. В конце концов проклятущий лес поредел, и лишь изогнутая полоска тумана стелилась над грязной и топкой дорогой. Дэмьен, еще ничего не увидев, по запаху определил, что они подходят к реке. Теперь выглядела измученной даже Хессет. Переход вымотал их обоих.

В конце концов они действительно вышли к реке, сверкающей холодным блеском под проникающими сквозь туман лучами солнца. Строго говоря, здесь она была скорее озером, огромным озером, расстилающимся до самого горизонта. Во многих местах в воду с берега повалились деревья, на них и вокруг них прижились водные растения, постепенно заткавшие всю поверхность воды чем-то вроде паутины. С коряги на корягу перепрыгивали мелкие зверьки, чувствуя себя в нескольких дюймах над поверхностью озера в такой же безопасности, как на ветках в родном лесу. Кое-где виднелись отмели, а может, искусственные песчаные насыпи. Или эти насыпи сами по себе были намыты быстрой в верхнем течении рекой? А посередине...

На расстоянии примерно в полмили от берега из воды поднимался остров туда им совершенно определенно и предстояло отправиться. По берегам его валялись огромные каменные валуны, лишь кое-где покрытые зеленью. Отметины прилива были видны на высоте в добрых десять футов по сравнению с нынешним уровнем воды, и лишь выше этой черты росли деревья и более или менее крупные кусты - но и они выглядели жалко, чудовищно, искривленно и представлялись тем самым идеальным кровом для Терата. Дэмьен подумал о том, уж не создали ли Терата и эту уродливую растительность. Или, набравшись горького опыта в связи со своими предшествующими экспериментами, они предпочли оставить остров таким, каким его создала природа?

Подталкивая Дэмьена, вся орава отправилась на берег. Он не без ужаса взглянул на воду, памятуя о хищниках, живущих выше по течению. Но хотя идти пришлось по воде, Терата знали брод до ближайшей отмели или насыпи. Дэмьен шел как можно осторожней и невольно радовался тому, что у лошадей нет разума, способного оценить риск, которому все сейчас подвергаются. Дно тем не менее оказалось довольно твердым и ничуть не напоминало хлипкую грязь на берегу, и это было так удивительно, что Дэмьен, на мгновение остановившись, применил Творение, чтобы разглядеть это дно Видением. Но и Видение не помогло. Оно появилось, но почему-то заскользило, ни на чем не сфокусировавшись. Как будто его взгляд уперся в толстое стекло и растекся по его поверхности.

Странно. Он никогда не сталкивался ни с чем подобным, да и теперь не мог найти происходящему мало-мальски разумного объяснения. Однажды, в одной из первых их встреч, Тарранту удалось отвести от себя Творение священника, но и это ничуть не походило на нынешнее ощущение. И, должно быть, такую же досаду испытал недавно сам Охотник, когда его Видение не принесло никаких результатов. Странно и пугающе.

А мальчик во главе процессии уже сошел с отмели, но хотя вода была ему теперь по щиколотки, дно, судя по походке, оставалось таким же твердым, как и раньше. Сойдя в воду, он взял курс несколько влево, и все остальные последовали его примеру. Дойдя до конца отмели, Дэмьен мысленно ободрил себя: раз уж эти дети с таким спокойствием идут по холодной горной воде, то и ему, наверное, нечего опасаться...