Ключ от двери - Артур Селлингс

Селлингс Артур

Ключ от двери

Артур Селлингс

КЛЮЧ ОТ ДВЕРИ

Пер. с англ. П. Зотова

Едва отец закончил долгую и нудную молитву, Годфри исподтишка пнул ногой сестренку и тихо обозвал ее ябедой. Отец узнал, что Годфри добрался до машины времени.

Логика подсказывала отцу, что до 1985-го года, когда вышел телесериал "Машина времени", этим термином широко не пользовались. Но во время второго свидания Долорес буквально засыпала его подобными словами. Он спросил, что они обозначают, и она ответила, что сама толком не знает, но под ними можно подразумевать все, что угодно. Что же касается ее, то она употребляла их только для того, чтобы он хоть немного чувствовал себя в ее времени, как дома. Но ведь у негр, в 1866 году, телевидения еще не существовало! Значит, кто-то успел рассказать Долорес об этих вещах до него! А поскольку машина времени существует в единственном экземпляре и стоит в запертой комнате, этим "кто-то" мог быть только его собственный еын!

Ax, что за женщина была Долорес! Нет, будет ...или есть... Впрочем, чтобы описать Долорес, надо изобрести новое время, а, может, и вообще другой мир. В нашем мире не существует слов, которые смогли бы верно описать ее самое и ее речь: слова были сокращены до невозможности, иногда о смысле приходилось гадать. Кстати, такие словечки составляли чуть ли не половину ее лексикона.

- Годфри,- сурово произнес отец,- зайди после завтрака ко мне в кабинет.

- Да, отец,- покорно согласился Годфри. "Что ему от меня нужно? - рассуждал Годфри.- Я обозвал сестренку, но после этого прошло уже столько времени. Но ведь я частенько обзываю ее так, а иногда и похлеще, в его же присутствии. Значит, не из-за этого. Скорее всего, отец все-таки узнал, что я пользовался его машиной. Но как?"

Эта мысль не давала Годфри покоя. Нет, здесь, должно

быть, что-то другое. Наверное, отец обнаружил разбитое стекло в оранжерее. Да, скорее всего это. Отец оштрафует его на шиллинг, но что значит один шиллинг по сравнению с тысячей фунтов, полученных от продажи ПЕРВОГО издания "Алисы в стране чудес" в 1985-м году. Что касается стекол, то вообще-то он давненько ими не занимался. У него нашлись дела куда интереснее. Конечно, он не собирался торговать "Алисой" в 1866-м году, но век спустя, в 1985-м, каждая книга стоила не меньше фунта, и эта цена никому не казалась слишком высокой. Казалось или будет казаться? Или кажется? Да, это, пожалуй, посложнее латинской грамматики с ее перфектами и плюсквамперфектами. Незавершенное будущее! Мелинда... это прекрасное будущее! Чудесное и бесконечное!..

Когда вошел Годфри, отец нервно прохаживался по кабинету. Он по привычке прошелся еще раз взад-вперед и повернулся лицом к сыну.

- У меня есть основания думать, что ты трогал кое-что из моих изобретений, точнее, из... приборов.

Значит, отец ксе -эиает! Годфри почувствовал, как слабеют колени. Но как?" Он же всегда возвращал наборные диски в первоначальное положение. А потом, с тех самых пор, как он впервые переступил порог лаборатории, чтобы узнать, что там так шумит, он всегда тщательно выбирал время: когда отец уезжал по делам в Лондон или Эдинбург. Судя по всему, отец был очень сердит. Притворяться было бесполезно, он знал все наверняка.

- Да, папа,- пробормотал Годфри. Ему была отвратительна собственная покорность, но сейчас это была единственно верная тактика.

- Разве я разрешал тебе это?

- Нет, папа.

- Ты понимаешь, что баловаться с такой сложной машиной очень опасно? Ведь ты своим детским умишком не можешь понять всей серьезности и тонкости моих опытов.

- Да, папа,- покорно ответил Годфри, хоть и был оскорблен тем, что отец сказал "детский умишко". Ведь Годфри было четырнадцать с половиной лет, и он был уже не ребенок!

- Значит, если я сурово накажу тебя, ты согласишься с этим, зная, что это делается ради твоего же блага и безопасности.

- Д-да, папа. Прежде чем заговорить, отец еще раз'прошелся по комнате. - Но сначала я хочу задать тебе несколько вопросов. От честности твоих ответов будет зависеть тяжесть наказания. Я знаю, что ты не просто включал аппарат, но и пользовался им. Сколько раз?

- Один раз, папа...

- Я еще раз спрашиваю - сколько раз?

- Два, папа.

- Так-то лучше. Отцу казалось, что его суровый вид и грозный голос внушают сыну страх, и это заставляет его говорить правду. Зная это, Годфри беззастенчиво врал в первый раз, а во второй - лишь ненамного подправил свою ложь. Надо признаться, что взгляд папаши и в самом деле был суров, но не настолько, чтобы раскаяться полностью. Главное - немного смущения при повторном признании, опущенные к полу глаза при первом обмане и твердость при втором. На самом же деле Годфри проходил через ворота времени раз пятнадцать.

- Ты должен усвоить, что честность в отношениях между людьми - главный фундамент здорового общества.

"О, боже,- подумал Годфри,- как же глуп мой отец!" Но вслух произнес: - Да, папа. - А как ты добрался до аппарата, ведь он заперт в моей лаборатории? Годфри лихорадочно думал. Сказать правду - конец всему.

Но ничего другого не оставалось. Ведь не скажешь же ему, будто залез в лабораторию через окно: с тех пор как соседи, взбешенные странными опытами отца, пытались разгромить дом, он заложил окна лаборатории кирпичом, что же касается двери, то ее отец никогда не забывал закрывать на ключ.

Перебрав в уме все варианты, Годфри залез во внутренний карман пиджака и достал ключ.

- Я нашел его в коробке со старыми ржавыми ключами, что на чердаке. В тот день шел дождь, и я обошел весь дом, подбирая ключи ко всем замкам. Этот был единственный, который подошел. Отец взял ключ. - А если бы этот ключ был от порохового погреба, ты бы тоже открыл его, с риском взорвать всю семью - больную мать, сестренку, себя, наконец?

- Д-да, папа,... то есть, нет, папа.

- Необузданное любопытство, сын мой, едва ли лучше полного равнодушия. А теперь расскажи мне о своих тайных путешествиях. Какой год в будущем ты посетил?

- Две тысячи тридцать пятый, папа,- невзирая на отчаянье, охватившее его, он не мог сдержать улыбки, увидев, как отец привстал в кресле.

- Откуда ты знаешь, что был именно в этом году?

- Я не знал, пока не увидел цифры на табло, когда вернулся.

- А что ты там делал, что видел?

- Я видел тебя. Ты танцевал с очень красивой блондинкой, папа.

"Ну что, получил,- подумал Годфри.- Попробуй теперь, тронь меня".

- Я только прогулялся вокруг, папа,- сказал он вслух,- и сразу же вернулся. Я был очень осторожен.

- Да, мой мальчик, но не настолько, чтобы отказаться от дальнейших прогулок.

- Н-е-е-т, папа. Когда я вернулся во второй раз, табло указывало на тысяча девятьсот восемьдесят пятый год.