Освобожденный Франкенштейн - Брайан Олдисс

Брайан Олдисс

Освобожденный Франкенштейн

Бобу и Кэти Морсбергер, которые оценили начатое Мэри Шелли

Погибший смертный! Страшно и подумать, Что ждет тебя! С какою целью ходят К тебе такие гости? Почему Вы смотрите так зорко друг на друга? А он покров свой сбросил: на челе — Следы змеистых молний, взор блистает Бессмертием геенны…

Побежденного и сломленного изображай мертвенно-бледным, с поднятыми и сдвинутыми вместе бровями, над коими пусть испещряет ему кожу горе; по сторонам от носа покажи глубокие морщины, идущие по дуге от ноздрей и кончающиеся у самых глаз, и покажи, как раздуваются ноздри, что и служит оным морщинам причиной; и пусть зубы будут разомкнуты, словно в жалобном крике.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Письмо Джозефа Боденленда его жене Мине: 20 августа 2020 года Нью-Хьюстон

Моя ненаглядная Мина!

Доверяю это послание старой доброй почте, ибо узнал, что КомпКом, будучи системой несравненно более изощренной, целиком дезорганизован последней серией ударов — как, впрочем, и все остальное. Шапка сегодняшних новостей гласит: ПРОСТРАНСТВО — ВРЕМЯ ПРОРВАНО, ГОВОРЯТ УЧЕНЫЕ. Только и остается надеяться, что этот кризис повлечет за собой немедленное прекращение войны — иначе, кто знает, где мы все окажемся через полгода!

Но вернемся к более жизнерадостным темам. В доме все потихоньку входит в свою колею, хотя всем нам по-прежнему очень и очень тебя не хватает, более всего, конечно же, мне. По вечерам в безмолвии опустевших комнат мне слышатся твои шаги. Ну а днем все в доме безраздельно занято внуками. Наша нянечка, Грегори, ладит с ними лучше некуда.

До чего интересны были они сегодня утром — не догадываясь, что я за ними наблюдаю. Одно из преимуществ, причитающихся отставному советнику президента, — возможность использовать оставшееся от прошлого следяще-шпионящее оборудование просто для личного удовольствия. Должен признаться, что на склоне дней становлюсь этаким вуайеристом и внимательно приглядываюсь к детишкам. Мне кажется, что в этом безумном мире только их занятия и осмысленны.

Ни Тони, ни Полл ни разу не упоминали о своих родителях с того самого дня, когда бедные Молли и Дик были убиты; возможно, их чувство утраты слишком глубоко, хотя в играх это никак и не проявляется. Кто знает? Что из происходящего в детском уме сможет понять взрослый? Сегодня утром во всем этом присутствовала, на мой взгляд, некая болезненность. Но игру затеяла другая, чуть постарше наших внуков девочка, Дорин, которая часто заглядывает к нам поиграть. Ты ее не знаешь. Она из семьи беженцев, очень симпатичных людей, насколько я мог судить по мимолетному общению с ними; они прибыли в Хьюстон уже после того, как ты уехала в Индонезию.

Дорин заехала на своем мотороллере, она только-только научилась на нем ездить, и втроем они отправились к плавательному бассейну. Утро выдалось восхитительное, и все они были в купальных костюмах.

Даже маленькая Полл уже научилась плавать. Как ты и предсказывала, не последнюю роль в этом сыграла дельфиниха: оба, и Полл, и Тони, души в ней не чают. Они прозвали ее Смайли.

Дети плескались в воде вместе со Смайли. Я понаблюдал за ними некоторое время и погрузился в работу над воспоминаниями. Но я был слишком взбудоражен, чтобы сосредоточиться: около полудня меня собирался навестить государственный секретарь Дин Рид, и, честно говоря, я не очень-то жаждал его видеть. Старые враги остаются врагами, даже если один из них оказался не у дел, — а соблюдать вежливость не доставляет мне больше никакого удовольствия!

Когда я в следующий раз взглянул на ребятишек, оказалось, что они очень заняты. Они перебрались на песчаный участок, который прозвали Пляжем. Можешь себе представить: серая каменная стена, отделяющая площадку для отдыха от ранчо, буквально утонула в высоченных, усыпанных цветами штокрозах. Снаружи выгоревших на солнце кабинок раскинулись клумбы шалфея, а колоннаду заполонил жасмин — в облаке цветов и аромата, пронизанный жужжанием пчел.

Просто идеальное место для детишек в наше жуткое время.

Малыши закапывали мотороллер Дорин! Вооружившись лопатками и ведерками, они воевали с песком, чтобы возвести над машиной могильный курган. Они были полностью поглощены своим делом. Никто из них, похоже, не командовал другими, но работали они слаженно. Только Полл как всегда щебетала не умолкая.

Наконец машина полностью исчезла в песке, и они торжественно обошли ее вокруг, чтобы убедиться, не сверкнет ли где незасыпанная металлическая деталь. Перекинувшись несколькими словами, они разбежались в разные стороны и принялись собирать всякую всячину. По мере того как я включал все новые и новые камеры, на экранах множились их стремительные, коричневые от загара тела. Можно было подумать, это весь мир оказался отдан маленьким гибким дикарям — до чего чарующая иллюзия!

Вновь и вновь возвращались они к могиле. Изредка приносили прутья и небольшие ветки, обломанные с отгораживающих площадку акаций, чаще же — сорванные цветы. На бегу они окликали друг друга.

Нянечка была этим утром выходной, так что они резвились совершенно сами по себе.

Как ты, может быть, помнишь, камеры и микрофоны в основном спрятаны в столбах колоннады. Из-за несмолкаемого жужжания пчел в жасмине мне не очень-то хорошо было слышно, о чем говорят дети — интересно, сколько государственных секретов спасли в свое время эти насекомые?! Но я все-таки расслышал, что Дорин ведет речь о каком-то Празднике. Нужно, настаивала она, подготовиться к Празднику. Остальные с ней не спорили, скорее, возбужденно поддерживали.

— Мы навалим сверху целую гору цветов, и это будет огромный-огромный

Праздник, — услышал я слова Полл. Я забыл про работу и сидел, не отрывая от них глаз. Повторяю тебе, мне казалось, что только их занятие и имеет смысл во всем нашем свихнувшемся, воюющем мире. И оно оставалось для меня непостижимым. Наконец они засыпали цветами всю могилу. В вершину кургана воткнули несколько веток акации, в остальном же он был усеян большущими цветками штокрозы, малиновыми, лиловыми, каштановыми, желтыми, оранжевыми, проглядывающими случайно, то тут, то там, алыми кистями шалфея или пучком-другим нарванных Полл синих васильков. Потом они навтыкали вокруг могильника прутиков поменьше.

Все в целом делалось, конечно же, без каких-либо формальных правил.

Выглядело это красиво.

Дорин опустилась на колени и начала молиться. Она настояла, чтобы оба наших преисполненных торжественности внука последовали ее примеру.