Гибель эскадры - Владимир Владко

Владимир ВЛАДКО

Гибель эскадры

Новая научно-фантастическая повесть "Аероторпеди повертають назад"[1], над которой сейчас работает В. Владко, посвящена теме будущей войны капиталистического мира против СССР. Отрывок "Гибель эскадры", который мы помещаем здесь, описывает один из эпизодов этой войны, а именно — последний этап похода мощной военной эскадры капиталистических стран на Ленинград, чтобы разрушить город Ленина и высадить на берег советской страны десант. Действие происходит в Финском заливе Балтийского моря.

Отрывок дает представление о технике будущей морской войны. Объяснение технических терминов — смотри в конце отрывка.

"Корреспондент газеты "Таймс" Джон Олтавн был единственным представителем прессы не только на дредноуте "Гемпшир", но и во всей эскадре, которая двигалось на восток под флагом железного адмирала Шеклсбери. Джон Олтавн был старым знакомым адмирала Шеклсбери, который вообще то не терпел даже упоминания о репортерах. Только по этой причине Джон Олтавн получил разрешение быть представителем прессы в составе эскадры; только благодаря этому мы имеем возможность осветить события, произошедшие ночью 22 апреля и на рассвете 23 апреля.

"Мы публикуем здесь два документа. Первый — карманный блокнот Джона Олтавна, в котором этот герой-журналист все время записывал ход событий, вплоть до момента своей смерти. Этот блокнот нашли на теле Джона Олтавна, выброшенного волнами на берег, на второй день после гибели эскадры. Второй документ — рапорт военной исследовательской лаборатории британского адмиралтейства, посвященный изучению лабораторией загадочной торпеды, случайно захваченной тралом единственного спасшегося от гибели тральщика "Кингстоун", что был в арьергарде эскадры адмирала Шеклсбери".

Это вступление было напечатано заглавными буквами в начале первой страницы газеты "Таймс". В центре страницы помещен портрета Джона Олтавна в черной траурной рамке. Текст, занимавший целую страницу имел два заголовка. Первый из них гласил:

11 часов вечера. Я буду записывать в этот блокнот все, что смогу. Жалею, что не начал делать это раньше, сразу же, как оказался на борту дредноута "Гемпшир". Эскадра идет на восток. Уже темно. По приказу адмирала все огни на кораблях погашены. Эскадра движется в полной темноте. С палубы "Гемпшира" мне не видно ни одного судна, хотя вся эскадра вокруг нас. Впереди эскадры идут легкие миноноски-истребители. За ними движутся крейсеры и дредноуты. В центре эскадры — транспортные судна с десантными отрядами морской пехоты. Все разворачивается, как на прекрасно организованных маневрах. Бросаю последний взгляд на море и спускаюсь вниз, в каюту адмирала.

12 часов ночи. Все в порядке. Правда, адмирал сказал мне:

— Меня немного смущает, что мы не встречаем никакого сопротивления. Ведь мы уже вошли в советские воды. Здесь должны быть советские патрульные корабли… Понимаете, Джон, они что-то слишком беспечны, эти большевики. Я не люблю такого подчеркнутого покоя.

Адмирал коротко рассказал мне, что эскадра заметила бы присутствие вражеских кораблей на расстоянии пяти-восьми километров. Наши передовые миноносцы оснащены генераторами инфракрасных лучей, направленными на восток. Если бы где-то впереди нас были вражеские суда, лучи отразились бы от них и вернулись бы к нам, а чувствительные приборы сразу зафиксировали бы это. Но — лучи не возвращаются; значит на нашем пути ничего нет.

Однако, могут быть мины. Нет ничего проще, чем установить мины и защитить таким образом свои воды. Адмирал уже приказал выслать перед миноносками, совсем неглубоко сидящие в воде минные тральщики, которые толкают перед собой сети, вылавливающие мины. Кроме того, тральщики стальными канатами, которые тянутся за ними под водой, захватывают мины и отрывают их от якорей. Тральщики не нашли мин… Путь свободен. Это облегчает нашу задачу, а впрочем…

1 час ночи. Все тихо. Я стоял на мостике и смотрел, как бесшумно движутся наши корабли. Никакого грохота — ничего. Только еле заметно дрожит, вибрирует палуба от работы мощных дизелей. Можно подумать, что наш "Гемпшир" совсем один среди этой черной тьмы. Однако, я знаю, что вокруг нас — целая эскадра. Хорошо. За несколько часов мы будем около нашей цели. Вторая столица большевистской страны не ждет нашего нападения. Интересно — начало их революции, их власти связано с именем Ленина; даже этому городу они дали его имя, и разрушение их власти начнется опять же с этого имени — потому что нападение мы совершим на город имени Ленина. Хорошее начало для моей следующей статьи…

3 часа ночи. Меня вызвали к каюту адмирала Шеклсбери. Придя туда, я увидел, что у адмирала совсем испортилось настроение. Не говоря ни слова, он протянул мне рапорт. Вот что было там написано:

"Докладываю, что радиорубка приняла неизвестные колебания на очень большой частоте. Эти колебания не модулированные, непрерывные, расшифровать их нельзя. Направление передачи — с севера на юг. Колебания возникают каждую минуту и ежеминутно исчезают. Старший радист Джорман".

Прочитав, я вопросительно посмотрел на адмирала. Тот сердито сказал мне:

— Джон, это очень плохо. Нас обнаружили. Я не знаю, как именно, но думаю, что это делается примерно так же, как мы делаем это с помощью инфракрасных лучей…

Я промолчал, а адмирал добавил:

— Думаю, это будет серьезное дело. С самого начала мне не нравилось это подчеркнутое равнодушие большевиков. Они, знаете, вылеплены не из того теста, чтобы не подготовиться к возможности десанта… Ладно!

Он взял телефонную трубку и отдал приказ через полчаса выслать вперед разведывательные самолеты с авиаматок. Действительно, через полчаса уже начнет светать.

4 часа утра. Рапорты от наблюдателей с самолетов говорят о том, что на нашем пути ничего нет. Не только подводных лодок — на всем горизонте абсолютно чисто. Это совершенно непонятно… Какой чудесный рассвет в чистом море! Волны медленно приобретают ярко-зеленый оттенок, они оторочены белой легкой пеной, они бьются о стальные бока дредноута. Захватывающая картина. И не менее роскошный вид имеет наша эскадра. По обе стороны "Гемпшира" до самого горизонта видны наши суда. Какая сила! Странно, но я чувствую себя, будто на приятной морской прогулке. Только немного назойливых мыслей, по поводу непонятного отсутствия какого-либо сопротивления со стороны советского флота, портит настроение. Иду к адмиралу.