Сладострастный Яков - М Эркин

Эркин М

Сладострастный Яков

М.Эркин

Сладострастный Яков

В эту ночь он заснул не сразу. Долго ворочался, успокаиваясь, отгоняя предательское волнение. Наконец забылся. Под утро ему снилась женщина. Ослепительно красивая и обнаженная. Лицом она походила на итальянскую актрису Орнеллу Мути, и одновременно на соседку из третьей квартиры, красавицу местного значения Люську. Люська-Орнелла в порыве чувственности то покусывала нижнюю пухлую губку, то, протягивая руки, подманивала его длинными остроконечными пальчиками, то в экстазе выгибалась, оглаживая свои возбужденные бедра и крупную, вздрагивающую от прикосновений грудь. Губы красавицы беззвучно шевелились, и казалось, что они искренне обещают ему бесконечное блаженство. А может так оно и было.

И тут случилось пробуждение. Яков с досады аж кулак о стену отшиб надо же, не досмотреть такое приключение!

А позже, сидя в постели и потирая ушибленную руку, он лихорадочно пытался собраться с мыслями и настроиться на решительные действия. Еще и еще раз - безрезультатно - он заставлял себя продумывать будущие ситуации и возможные фразы. Однако смутные и как будто незнакомые слова и образы беспорядочно метались в его голове, никак не желая складываться в заманчивую картину скорого наслаждения.

Скорого? Разве так? А вдруг что-то не получится?.. И вновь подступала слабость и по спине пробегал холодок. Предательская истома сковывала руки, ноги, даже голову: пропадали всякие мысли.

И все же Якову удалось собраться с духом; отбросив одеяло, он встал, выглянул в окно. Летнее солнце уже поливало двор от своих щедрот. Озабоченные люди выгуливали собак, детей или собственные дряблые тела. День начинался как и положено такому дню - обычным образом. Но только не для Якова. Вчера он решил для себя однозначно - в субботу. Значит, сегодня. И он выполнит, раз решил. Банзай!

Дверь квартиры номер один скрипнула, открываясь. Сквознячок подхватил две бумаженции, брошенные кем-то на лестничной площадке, и, протащив их на полметра ближе к порожку квартиры, оставил в покое. Дверь захлопнулась, бумажки вновь подпрыгнули. Наступила тишина.

А потом по полу прошелестело что-то таинственное, тяжелое, подмяло под себя одну из бумажек и быстро придвинулось к двери квартиры номер три. Частое отрывистое дыхание раздалось на высоте человеческого роста. Через минуту звук прекратился, затаившись. Кнопка звонка вдвинулась в корпус, и за дверью ожило резкое дребезжание. Послышались шаги, лязгнул сработавший замок.

- Кто? - она распахнула дверь и выглянула на полутемную лестничную площадку. - Опять, что ли, пацаны? У, безобразники.

Ругалась она беззлобно, даже с какой-то ласковой интонацией. Ну что взять с шалунов, возраст у них такой - надо побеситься. Так пусть себе бесятся. Лишь бы не жестоко, не со злостью. Злых людей она не любила.

И вдруг, закрыв дверь, она почувствовала легкое поглаживание. Что-то нежное, будто человеческие пальцы, касалось ее обнаженной руки. От локтевого сгиба и вверх - до плеча. Она вздрогнула и застыла, не решаясь даже вздохнуть. Но вот поглаживание прекратилось. Однако расслабиться она не успела, новое касание подбросило ее как на пружинах. Взвизгнув, она замахала руками, заголосила:

- Ааааа!..

- Что, что такое?! Что случилось?! Нина!.. - Из кухни выскочила перепуганная сестра. Она на ходу левой рукой придерживала полы халата, а правой бессознательно старалась привести в порядок взлохмаченные волосы. Кто пришел, Нина? Ответишь ты или нет?

- Ой, Люсенька, я не знаю. По-моему, мне домерещилось... Извини, испугалась я что-то. Не беспокойся... А звонок - это сорванцы балуются... наверное.

- Ну хорошо, хорошо. Идем завтракать, все готово. Не трясись так. Давай успокойся.

"Ну, дурочка, дуреха, - злился Яков на Нину, от кухонной двери наблюдая за тем, как сестры "принимают пищу". - Подумаешь, под халат ей полез. Зачем нервничать-то? Ну где еще ты получишь мужскую ласку?.. Эх, Нинка, я ж о тебе думал, а не просто так. Ведь на твою-то полноту кто позарится? А я по доброте душевной... Ну что мне стоит..." И вдруг, вспомнив о собственном незавидном положении, Яков тяжко вздохнул. Перевел взгляд на изящную Люсю.

"Вот кому действительно не о чем беспокоиться. К такой всегда мужики липнут... Я, например". Он снова вздохнул.

- Слышишь? - Нина подняла голову. - Опять. Кран, что ли?

Яков придержал дыхание и на цыпочках вышел из кухни. По коридорчику прокрался к ванной, устроился на табурете, оставленном возле стиральной машины, и приготовился к ожиданию.

"Скорей бы уже", - мысленно поторопил он. Возбужденные нервы гнали по коже мурашей, и Яков был не в силах унять дрожь.

Через приоткрытую дверь он наконец услышал позвякивание посуды на кухне и приглушенный расстоянием и стенами разговор. Понял - позавтракали. Сейчас! Не сумев сдержать волнение, он встал, сделал два шага вперед, шаг назад. Замер. Ну же!

В ванной вспыхнул свет и сразу открылась дверь, впуская Люсю. У Якова дыхание пресеклось. Однако девушка здесь задержалась недолго; открыв кран и оставив воду наполнять ванну, она снова вышла. Свет продолжал гореть.

Дыхание у Якова вскоре восстановилось - и даже удалось кое-как расслабиться. Теперь он уже мог спокойней воспринимать окружающее. Его внимание приковала вода. Вода, упругой струей бьющая в дно ванны, и вода, покрывающая это дно прозрачным слоем - с пузырьками и волнами на поверхности. Яков дотронулся до воды и тут же отдернул руку, обжегшись.

- Твою мать!.. - прошипел он, вытирая мокрый палец о полотенце. - Как она полезет в этот кипяток? Даже пар вон идет.

- ...Хорошо, Ниночка, - раздалось вдруг рядом за дверью, и Якова словно отбросило к стене - он вжался в кафель, забыв на секунду о своей невидимости. - Ладно, ладно, когда выйду.

Люся заперла дверь изнутри. Сердце Якова забилось в невероятном темпе. А девушка, ни о чем не подозревая, начала расстегивать халат - зеленые цветочки по ярко-красному полю, белый воротничок, большие бордовые пуговицы.

Как в замедленном кинодействии воспринимал Яков движения ее пальчиков. Вот освободилась первая пуговица - верхняя. Затем вторая - и на волю, колыхнувшись, высунулась нагая грудка. Третья, четвертая пуговицы. Халат соскользнул с плеч и повис на дверном крючочке.

Обнаженная Венера грациозно, будто зная, что за ней наблюдают, ступила в воду. Неподвижно постояла, привыкая к ней.

Обмерший Яков не отрываясь глядел на нагую девичью плоть. Сглотнув тягучую слюну, придвинулся ближе. Все также не спеша и постепенно Люся присела, а потом улеглась в ванне и вытянулась, в наслаждении закрыв глаза.

Сердечное волнение "подглядая" несколько поутихло. Отдышавшись в углу, подальше от люсиных ушей, Яков начал настраивать себя на решительные действия. Только горячиться он не собирался, желая дождаться пока остынет вода. И в ожидании, присев на край ванны, он занялся визуальным изучением плавных, весьма возбуждающих изгибов стройного тела под водой.