Очарование Ремиты (СИ) - Григоров Сергей Львович

Сергей Львович Григоров

ОЧАРОВАНИЕ РЕМИТЫ

Посвящается моей жене, Раисе Ивановне Григоровой

ЧАСТЬ 1: ШКОЛА

Известие

Весть о смерти короля предшествовала цепочке трагических событий, взорвавших привычный уклад жизни.

В то утро Олегу приснился страшный сон. Будто преследовали его какие-то мерзкие создания — не то люди, не то животные. Злобно ухмыляясь, тянули к нему свои корявые руки с длинными, расширяющимися на концах пальцами. Он долго в страхе убегал от них, чудом увертываясь. Внезапно земля стала уходить у него из-под ног, и он упал. Перед ним разверзлась пропасть, наполненная кровавыми отблесками. В последний момент он схватился за счастливо подвернувшийся кустик, больно оцарапав ладонь. Тоненькое растение затрещало. Несколько веточек из зажатых в его руке свободно поддались, переломившись. Вывернувшись изо всех сил, он перехватил второй рукой поближе к корню, но раздался новый треск… и он проснулся.

В окне, откуда исходил разбудивший Олега шорох, светилась широкой улыбкой голова Джона, увенчанная снопом пепельно-русых волос.

— Ольк, сколько можно спать? Давай, просыпайся, — сказала голова. — Тетя Поля пошла за медом. О, а что ты дергаешься? Испугался?

Олег энергично замотал головой, кипя негодованием от неуместного предположения. Проснувшись, он взмахнул руками, но тому причиной был, конечно, сон. Сознаться, что он испугался какого-то шороха, — все равно, что признать себя трусом. Стыднее ничего нет.

Откинув одеяло, Олег встал, отгоняя остатки сновидений, и подошел к окну. Джон нетерпеливо задергался — ему трудно было сохранять равновесие на декоративном выступе, опоясывающем все здание школы по второму этажу.

— Ну, что ты, идешь? Поля сказала, что сегодня будут медовые пироги, и вышла из кухни со своим белым тазиком. Точно, пошла к улью. — Внезапно мысли Джона сделали крутой поворот. — Слышь, а пойдем, испугаем Юрку.

— Он всегда спит, как убитый, — ответил Олег. — Его не испугаешь.

— Окно открыто еще у Юльки, — протянул Джон.

— Да ну ее, Седой. С девчонками лучше не связываться, а то наябедничают Миске.

Миссис Макгорн, жена профессора, считалась школьным воспитателем и попутно преподавала им правила этикета. Ходила она всегда в строгих темно-бордовых костюмах, а волосы закалывала тугой лепешкой на затылке, подчеркивая длину своего неестественно бледного лица. Имени ее никто не знал, потому что профессор обращался к ней не иначе, как «дорогая», а сама она требовала называть себя «миссис Макгорн». Ее нудные нравоучения не снискали ей любви, и за глаза все ее звали Миской. Джон же любил, когда его называли Седым.

— Пусть говорит. Ей никто не поверит. Она толстая. Попа скоро в двери не будет пролазить… У Ленки тоже открыто. Так ты идешь со мной?

— Нет, я побегу за Полей, — ответил Олег, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух, до предела наполненный ароматом сирени. Кусты ее, образующие плотную стену, были сплошь покрыты цветами.

— Ну, как знаешь…

Олег поискал глазами фигурку Тети Поли. Так и есть, идет куда-то с тазиком в руках. Быстрее за ней!

Заскочив в туалетную комнату, он мгновенно натянул майку и шорты. Душевая кабинка застыла в немом укоре, раскрыв дверь, — полагалось по утрам принимать душ, затем ионный массаж, затем чистить зубы и делать ингаляции, затем… Профессор Макгорн иногда проверял, выполняются ли эти предписания, и выслушивать его комментарии было довольно унизительно. Умный человек, вспомнилось высказывание Кокроши, их главного наставника, никогда не попадет в неудобную ситуацию. Может, все-таки сделать необходимые процедуры? Но это ведь так долго… Ладно, завтра, когда не надо будет торопиться, сделаем все, что положено. А где сандалии? Опять куда-то, проклятые, запропастились. Пусть им будет хуже — обойдемся без них.

Кубарем скатившись с лестницы, Олег уперся в тяжелые двери черного входа. Надавив, с трудом открыл. У порога стояла Злата. Одну руку она держала у щеки, зажав что-то в кулачке, другой поправляла слегка влажные волосы — она-то, конечно, мылась по полной программе.

У Златы были чудесные длинные волосы, золотой рекой струящиеся по плечам. Никогда никаких косичек она не плела, а для сохранения прически использовала заколки-невидимки.

— Ты че тут? — вырвалось у Олега.

— Да ничего.

— Покажи, что в кулаке.

— Тебя это не касается. Иди, куда шел.

— Я не шел, а бежал.

— Ну и беги.

— А знаешь, куда? Тетя Поля пошла за медом! Побежали, посмотрим на пчел.

— Пошли. Только мне надо перезаколоть волосы. Подержи, пожалуйста.

— А кто это?

— Это мой Горгончик. Я его вынесла погулять.

Олег с интересом разглядывал забавное существо. Очевидно, Злата соорудила этого роботенка из деталей Лоркасовского конструктора. Красное толстое брюшко, приятное на ощупь. Короткие, постоянно дрыгающиеся ножки. Глазки-бусинки хитро поблескивают.

— Правда, красивый?

— Да ничего клопик.

— Он очень несчастный, потому что его никто не любит. А я буду за ним ухаживать. Как Клава.

Одна из любимых сказок Тети Поли повествовала о злом Горгонусе и самоотверженной девочке Клаве. Понятно, откуда Злата взяла имя для своего творения.

— Что он умеет? Он не кусается?

— Нет, что ты. Он добрый. Играет, как котенок. Пьет только молочко. Сегодня вечером я научу его разговаривать.

— А почему сразу не вшила в него лингвопрограмму?

— Он такой маленький. Думала, что не хватит места.

Олег невольно занимался тем, в чем ему было стыдно признаться даже самому себе: делая вид, что всецело занят игрушкой, тайком любовался Златой. Из всех девочек он почему-то выделял только ее и частенько изучал на расстоянии.

— Понятно. А почему он меня не боится? Я ведь могу его раздавить.

— Он чувствует, что ты не причинишь ему вреда. — Злата перехватила странный, как ей показалось, взгляд Олега.

— Да? Напрасно он так думает. Я как раз хотел его чуть-чуть помучить.

— Не надо, дай сюда.

Наверху раздался шум. Подняв голову, Олег увидел, как Барбара, открыв свое окно, плеснула воды на скрюченного на выступе Джона. Тот, не ожидавший подобного подарка судьбы, потерял равновесие и с воплем рухнул в кусты.

— Ага, — раздался торжествующий возглас Барбары, — получил на орехи? Так тебе и надо! Не будешь заглядывать в мое окно. Еще раз увижу — оболью кипятком. Понятно?

Джон, ломая ветки, что-то возмущенно отвечал, изо всех сил сдерживая предательские рыдания.

— Мак тебе еще добавит, когда ты побежишь к нему лечиться. Ишь, чего удумал — пугать девочек по утрам!

«Мак» — это профессор Макгорн. Он всегда держал себя сугубо официально и обращался ко всем, даже провинившимся в чем-нибудь, только на «вы». Девочки постоянно называли его разными забавными и не очень прозвищами, вероятно, из-за присущего им чувства противоречия.

— Варя, зачем ты так? Ему же больно! — крикнула Злата.

— Пусть не заглядывает в мое окно!

— Ваня, подожди, я отведу тебя в здравпункт.

Джон, на миг вскинув свое залитое слезами лицо с многочисленными багровыми следами от ударов тонких ветвей, протестующе замахал руками, не в силах что-либо сказать, и, хромая, скрылся в кустах.

— Ваня! — еще раз крикнула Злата.

— Не тронь ты его, — посоветовал Олег. — Видишь, человеку и так тошно.

— Какая все же Варька противная!

— Противная, — легко согласился Олег. — Ты готова? На, забирай свое чудовище.

— Ты тоже противный. Это не чудовище! — в глазах у Златы мелькнули негодующие зеленые искорки.

— Ладно, я иду к Тете Поле. Ты со мной или нет?

Они побежали через парк, по разноцветному травяному ковру к тому месту, где стоял улей. Тетя Поля уже раскрыла его и, вынув несколько рамок, осторожно вырезала соты. По ее безукоризненно чистым пальцам тек свежий ярко-желтый мед. Облачко волнующихся пчел, больших — чуть ли не в пол-ладони — и мохнатых, застилало глаза, мешая работать. Как интересно было ловить эти летучие создания и гладить. Пчелы негодующе напрягали лапки, пытаясь вырваться, а то и покусывали своими жвалами наиболее мягкие места ладошек. Это было так забавно.