Четыре Сына. Рождение легенд - И. Барс

Когда Белый, наконец, добрался до ущелья, ведущего к заброшенной бухте, ему казалось, что он ползет со скоростью улитки и никогда не доберется до залива. Выйдя из природного скального прохода, Дамаск тут же надрывно крикнул:

– Бирм!!

Спустя несколько минут, Дамаск почувствовал, как тяжесть исчезает с его плеч, а бессознательный Шах теперь самостоятельно плывет в воздухе. Невидимый Бирм ничего не говорил и не спрашивал, понимая, что Белый сейчас не расположен к беседе. Дамаск добрался до двух вмятин на песке, где спали Шлепок и Ганс и без сил рухнул рядом. Болело все тело, травмированный нос горел, глаза опухли и болезненно ныли, легкие саднило, а сердце готово было вот-вот лопнуть. Ему казалось, что он больше никогда не сможет встать.

– Погано выглядишь, брат, – раздался спокойный голос Бирма рядом.

Провалившись в забытье на несколько мгновений, Дамаск не слышал, как он подошел.

– Да что ты говоришь… – вяло огрызнулся он.

– Этот-то хоть жив или ты труп приволок?

"Этот", по всей видимости, был Шах.

– Я совсем дурак что ли труп через весь город тащить?

– Ну, не знаю, особым умом твои предыдущие поступки не отличались…

– Заткнись, Черный. Если б не я, тебя бы уже Чернокнижники чистили.

Конец ознакомительного фрагмента.