Целитель Азаринта - Рейгар

свой собственный смысл. Если там что-то есть, то трахни их. Я сражался… сражался и истекал кровью десятилетиями. Я был частью стольких, стольких жизней людей. Я не очень люблю людей как вид или любую другую расу, если уж на то пошло. И все же я не могу отрицать, кто я есть, кто я».

«Благодаря силе, которой я обладаю, я могу изменить мир по своему вкусу. Больше всего на свете я узнал об этом за год до того, как все это активировал».

Илеа ухмыльнулась: «Это довольно глупо».

«Сырный? Ты имеешь в виду романтично, наверное? Разочарованный. Безумный даже. Да, я слышал много таких вещей. От знати при моем собственном дворе, особенно когда я казнил их за измену, за содержание рабов или убийство граждан, которых они считали ниже себя. Я не рос среди них, познал другие ценности, прожил другую жизнь. Возможно, именно поэтому в итоге получилось хорошо. Что я король».

Она не ответила, вместо этого просто посмотрела на стену позади него. «Я бы выбрал другое сегодня. Быть королем утомительно, но, возможно, я мог бы найти кого-то подходящего на этот пост, пока я занимался чем-то большим, чем просто сидел на троне и слушал свой народ».

— Не похоже, чтобы ты там часто сидел.

Он закатил глаза: «Я не говорил, что я особенно хороший король. Хотя в свое время я видел и хуже, намного хуже. Это была главная причина, по которой я не отказался от этого поста».

«Что ты планируешь делать тогда? Как только вы выйдете? Будете ли вы свергать правительства и устанавливать законы, соответствующие вашему моральному кодексу, о великий король?» — спросила Илеа.

Король снова засмеялся, его глаза сфокусировались на ней: «Это твой план? Почему ты здесь, воин пепла? Чтобы получить силу для этого? Чтобы изменить мир по своему вкусу? Она не ответила, когда он сделал паузу: «Нет. Я намерен сначала выслушать, увидеть и понять. Я видел революции, видел, как быстро менялись королевства из-за нескольких влиятельных людей. Нет, во-первых, я думаю, я хотел бы увидеть, что стало с этим миром в мое отсутствие.

Илеа кивнула: «Я здесь, чтобы набраться сил, но не свергать какие-либо правительства. Я просто хочу иметь возможность выбирать».

«Сила выбора. Я понимаю. Что ж, я сомневаюсь, что кому-либо из нас удалось бы добиться больших успехов в борьбе с империями и королевствами этого мира. По крайней мере, еще нет. Не один.” Он сделал паузу и улыбнулся: «Знай, каким бы сильным ни был человек, всегда есть выбор. Я верю, что ты хочешь быть свободным. Однако свобода, которую вы ищете, может уничтожить вас, лишить вас всего, что делает вас человеком. Я видел их, людей, которых называл друзьями. Их бесконечная жадность к большей власти. В конце концов они бежали, боясь потерять то, что, как они думали, имели. Послушайте этого старого короля, молодого воина. Цените свою человечность, свою слабость и связи, которые у вас есть, людей и ценности, которые вам небезразличны. Если ты от всего этого откажешься, чем ты отличаешься от монстров, бродящих по этим землям?

Ей потребовалась минута, чтобы подумать о том, что он сказал, но Илеа обнаружила, что у нее нет для него ответа. У нее не было причин участвовать в войне империи, она убивала людей в слепой мести. Люди, которых она встречала по пути, использовали ее всякий раз, когда могли, и только ее растущая сила меняла ситуацию. Было бы им на самом деле не все равно, если бы она не была активом? Это не правда. Она услышала свои мысли. Дагон не просил твоей помощи, но Рейвенхолл уже выздоровел, демоны уничтожены. Благодаря вам.

Время, когда она вмешалась в Вирилию, предотвратило изнасилование или убийство десятков людей. В общем плане это мало что значило. Она покачала головой: «Расскажи мне о Потрошителе душ».

Он выглядел почти разочарованным: «Конечно. Мы обнаружили, что они используют магию Бездны, быстро двигаются, чтобы прижать своих противников, прежде чем они разорвут их на куски».

— Их души? — прервала Илеа.

“Что? Нет, обычно головы. Сундуки или что они могли. Если душа существует, то, возможно, и это тоже, но как некромант я не верю, что такое существует. Они были прочными, оценки уровня были между семью и девятью сотнями, возможно, даже выше.

— А вашим войскам когда-нибудь удавалось убить хоть одного? Она спросила.

Он покачал головой: «Нет. Мы закрывали ворота на ночь, вообще избегали территории, но в последние месяцы они стали более агрессивными, вместо этого лезут на стены или проедают их. Когда они были ранены, они убегали. Никто из наших магов не мог удерживать их достаточно долго.

— Думаешь, кто-то виноват?

Он фыркнул: «Конечно. Они появились в подземелье из ниоткуда. Как и другие подземелья в этом районе. Не все, а избранные. Словно испытывая окружающие силы, королевства и гильдии. Элана была одержима тем, что это дварфы.

“Что вы думаете?” Она немного подвинулась вперед на своем стуле.

“Я не знаю. На самом деле никто не делал. У нас было достаточно, чтобы иметь дело с как это было. Подземелья были еще одной вещью, которую можно было легко игнорировать. По крайней мере, сначала. Теперь вы говорите мне, что они живут в городе. Я не думаю, что вы должны заниматься ими. Не раньше, чем вы достигнете трехсот… то же самое, возможно, с королевской гвардией. Как бы меня это ни раздражало». Он усмехнулся.

«Я все равно попытаюсь… С тех пор, как приехал сюда, я сделал такие же сумасшедшие вещи». — сказала Илеа.

Он покосился на нее: «Сомневаюсь. Я не… ну, не совсем. И я сделал несколько… глупостей за свою жизнь, Илеа.

— Ты когда-нибудь сталкивался с драконом? — спросила она, снова заставив его рассмеяться.

«Нет… ну, я никогда не находил его, иначе, возможно, я бы попытался. Просто чтобы быть уверенным, не делайте этого. Те немногие записи, которые у нас были на них, были чем угодно, только не обнадеживающими. Я просто отрицал их существование».

“Почему? Потому что ты хотел бы сразиться с ними?

Он улыбнулся: «Нет. Потому что, если это действительно такое могущественное существо, как рассказывают легенды, люди, такие как мы, ничего не могли сделать, чтобы остановить его.

«Прошло много времени. Мне около трехсот… после двух с половиной лет, плюс-минус месяц. Я уверен, что есть люди или представители других видов, намного более могущественные, чем я».

Маро улыбнулся: «Это правда. Кто знает, сколько могущественных