Целитель Азаринта - Рейгар

это было невозможно конечно. По крайней мере, если бы это было что-то более тонкое. Возможно, это был его запах. Обаяние или харизма… Трудно определить черту, но с этим мужчиной она была почти уловима. Илеа была раздражена, вспоминая описания любовных романов, которые она пыталась читать. Он ее не привлекал, но она без всякой причины доверяла ему. — Ты уверен, что в этом нет ничего волшебного? Ты вообще человек?»

Мужчина снова улыбнулся: «Некоторые маги говорили о том, что моя мана течет странно, но я считаю, что это комбинация всех моих замечательных черт. Красивая внешность, пикантный юмор, идеальное телосложение…»

Илеа прервала его, когда начала подстригать: «Великолепная борода».

“Точно. А как насчет вашей статистики? Жизнеспособность и Мудрость, вероятно, наиболее важны. Особенно сталкиваясь с монстрами более высокого уровня и в одиночку. Независимо от того, сколько у вас Интеллекта или Силы, вы не сможете избежать повреждений или затяжных сражений».

Илеа сделала то же самое, две ее самые высокие характеристики. «Интеллект усиливает всю мою магию, мои ауры, создание и манипулирование, а также заклинания вторжения маны. Тем не менее, Сила особенно усиливается моими аурами. Получил бы я больше урона от своих характеристик, если бы инвестировал в Силу, а не в Интеллект?»

Маро подумал некоторое время: «Это балансирование. Сколько из ваших навыков имеют магическую природу? Сколько чисто физических? Если ваши ауры… улучшение тела, как я полагаю, увеличьте Силу, я предлагаю не отказываться от этого полностью. В ближнем бою вы также не должны полностью игнорировать Ловкость».

“А вы? Ты некромант. Маг. Как у вас с распределением?» — спросила Илеа.

«Спрашиваю короля могущественной нации о распределении его характеристик. Вы напоминаете мне меня, мисс Илеа.

— Просто Илеа в порядке, Маро?

Он слегка кивнул: «У меня семьсот Жизнеспособности, семьсот Интеллекта, девятьсот Мудрости, четыреста Выносливости, триста Силы и немногим более двухсот Ловкости. У меня есть навыки, повышающие мой Интеллект, а также Выносливость. Делай из этого что хочешь.

Илья прислушался. Он определенно был более специализированным, но не настолько, как она ожидала. Почему у некроманта было больше пятидесяти Ловкости, это сбивало с толку. «Почему тогда Сила и Ловкость? Разве пятидесяти или даже меньше будет достаточно?

«Это то, что я сделал в самом начале. Уклоняюсь от снарядов, когда моя мана почти пуста, щиты опущены, и только мое тело защищает меня от воина и его оружия. Скажем так, я нашел достаточно причин, чтобы инвестировать в физическую статистику. Сражаясь с существами более высокого уровня, даже с множителями моих умений, я бы никогда не променял один из немногих пунктов Силы, которые у меня есть, на один пункт Интеллекта. Последнее — это то, что позволяет мне убивать их в первую очередь, но остальное позволяет мне выжить до тех пор. Я действительно считаю, что моя Ловкость немного выше, чем необходимо, но я всегда был более импульсивным». Он рассмеялся, подробно объяснив.

“То же самое. Я обнаружил, что большинство монстров более восприимчивы к вторжению маны, чем к чистому физическому урону. Почему в последнее время я сосредоточился на интеллекте. Кроме того, большинство моих навыков имеют магическую природу».

Маро снова засмеялся: «Должно быть, тебе тогда было плохо против моих рыцарей. Каменный молот в сочетании с постоянным исцелением, должно быть, сделали их грозными противниками».

Она просто смотрела на него: «Конечно». — сказала она, ухмыляясь. Илеа задавалась вопросом, как бы прошли бои с шестью сотнями Силы вместо Интеллекта. С ее аурами это значение подскочило бы до трех тысяч. Почти все ее другие навыки, а также Разрушение и Волна Тлеющих углей были бы значительно менее мощными. К тому же сами ее ауры были магическими по своей природе. Мудрость принесет ей больше маны и восстановление маны, больше исцеления и больше поддержки.

— Между прочим, ты не совсем не прав. Есть причина, по которой люди пытаются защититься от вторжения маны. То же, что магия разума или магия крови. Я нашел в этом списке и разрушительную исцеляющую магию. Он вздохнул: «Ты заставляешь меня снова хотеть выбраться туда, а я застрял здесь всего на пару недель».

Илеа кивнула: «Достаточно скоро. Я буду рад сразиться с тобой».

Мужчина ярко улыбнулся: «Что-то, чего можно с нетерпением ждать, кроме того факта, что Райвора больше нет».

«Кажется, она не полностью убеждена». — прошептала Илеа.

Маро улыбнулся и посмотрел мимо нее: «Элана всегда подтверждала, хотела убедиться в этом сама и убедиться, что камня на камне не осталось. Не вините ее за это, она взвалила на свои плечи судьбы сотен тысяч».

Илеа была в курсе, отрезая последнюю часть его бороды, над которой она работала. Кое-что еще оставалось, некоторые участки были хуже других, но опять же, это определенно выглядело лучше, чем то, что было раньше. Растопив пепельный нож, она снова села: «Вы упомянули создателя пепла, которого знали?»

Маро кивнул: «Спасибо за бритье. Неспособность почесать себя сводила меня с ума. Член моей покойной группы, Хан. Он работал над тремя сотнями, но еще не достиг их, когда все это началось». Он сказал, обводя вокруг себя головой: «В основном он использовал дальние атаки, копья и облака пепла. Усилитель крови как его второй класс. Отвратительные атаки, это точно. Он всегда жаловался, что не может довести свое пепельное создание и манипуляции до третьего уровня. Я думаю, что из-за этого он воздержался от траты своих очков третьего уровня».

— Думаешь, это было правильное решение? — спросила Илеа, не упомянув, что у нее уже есть и то, и другое на третьем ярусе. Она задавалась вопросом, какую пользу получит атакующий дальнего боя от манипуляций третьего уровня. Может быть, для него это другой третий уровень?

Король подумал об этом, а затем покачал головой: «Я так не думаю. Знайте, что это только один из способов смотреть на вещи, но я всегда думал, что причина, по которой навыки третьего уровня требовали определенных неизвестных требований, была необходима для повышения сильных сторон, сосредоточьтесь на том, что вы доказали, что освоили. Возможно, его таланты никогда не заключались в манипулировании и созидании, возможно, он все-таки не очень хорошо разбирался в этой стихии. Однако его глаза были непревзойденными, его способность замечать и использовать слабости врагов. Этот человек просто не хотел терять очко в таком навыке, который он считал таким естественным и второй натурой. Тот факт, что он относился к нему таким образом, был бы достаточной причиной для того, чтобы я выбрал его перед всеми остальными».