Опасная планета - Отис Клайн

Проводник, салютуя, опустил скарбо под углом сорок пять градусов к земле, землянин поступил так же.

– Могущественнейший из командиров, – сказал проводник, – если ты не возражаешь, наш новый капитан, Грендон с Земли, доложит.

– Новый капитан! – воскликнул Бордин. – Вот так странно. Тельпо был могучим бойцом. Докладывай, капитан Грендон с Земли.

Грендон скромно поведал о дуэли, последовавшей после его случайной встречи с Травеками, о том, как их окружили превосходящие силы рибонийцев и как удалось избежать уничтожения. Он ожидал услышать выговор за потери, но Бордин, наоборот, похвалил его, оценив искусное отступление в безнадежной ситуации.

По окончании доклада Грендона отвели в хижину, где уже собрались его люди, и там он заснул на подстилке из моха. Проводника же оставили в распоряжение командования, задав ему вопрос:

– Что тебе известно об этом Грендоне с Земли?

– Ничего, кроме того, что он сам о себе рассказал. Он говорит, что явился с далекой планеты, которую называет! Землей. Еще известно, и не понаслышке, что он прекрасно владеет скарбо и к тому же толковый командир. И вы, надо полагать, заметили, что он носит королевские цвета.

– Не заметил. В этом полумраке розовый не отличишь от любого другого. И мне показалось, что зрение меня обманывает. Однако же мне показалось, что в его облике проглядывает что-то знакомое.

Стоящий справа от Бордина человек сказал:

– Уж не принца ли Таддора он вам напоминает?

– Да, точно. Как ты только упомянул, я и понял. Неужели же этот жестокий приговор превратил нашего кроткого принца в бойца?.. Принесите-ка мне огня. На ноге принца Таддора есть отметина, о которой мало кто знает и которую не подделаешь. Если это он, то мы разошлем гонцов по нашим рассеянным группам и соберем их вместе. Нас ожидает большое празднество.

Долго сдерживаемая надежда в душе Бордина заставила его составить план еще до получения необходимого доказательства. Но когда он и остальные вышли из-под навеса, где спал Грендон, ни у кого уже никаких сомнений не оставалось.

Пробуждение Грендона на следующее утро явилось столь же удивительным для него, как и пробуждение среди рабов каменоломен.

Грубая хижина, в которой он уснул, теперь оказалась задрапированной переливающимися розовыми портьерами, на стенах висели венки, гирлянды и щиты с гербами королевского дома Укспо. Его солдат перевели в другие хижины, оставив лишь двоих, называвшихся ныне его оруженосцем и камердинером.

Поначалу он счел это шуткой нового командира, но его быстро уверили, что ничего подобного. Пришлось ему согласиться и на то, чтобы волосы подрезали короче, как требовала нынешняя мода Укспо, но когда дело дошло до бороды, которой предстояло быть коротко и прямо подрезанной под подбородком, он воспротивился и приказал выбрить себя чисто.

Когда оруженосец застегивал на нем широкий пояс, с которого свисали оправленный в серебро торк и скарбо, отделанный золотом и драгоценными камнями, Грендон сказал:

– Поскольку твоя обязанность – снабжать меня оружием, то я прошу отыскать мне меч.

– Я разыщу для вашего высочества все, что в человеческих силах, но о таком оружии мне и слышать не приходилось. Но если вы мне опишете, то, может быть…

– Разумеется, ты не мог слышать о нем, ведь им пользуются на другой планете. Но, может быть, ваши кузнецы смогут сделать для меня оружие с рукоятью как у скарбо, с длинным прямым лезвием, обоюдоострым, тонким и гибким, выкованным из сильно закаленной стали.

Оруженосец низко поклонился, вытянув руку вперед ладонью вниз, и в таком положении вышел из дверей.

Едва тот скрылся, как в сопровождении свиты дворян и офицеров вошел Бордин. Все низко склонились, приветствуя королевское достоинство Грендона.

Отдавая дань придворным привычкам, Грендон позволил отвести себя во главу огромного стола, накрытого для роскошного пиршества. Тысячи Травеков звонкими криками приветствовали Грендона.

Бордин произнес официальную речь, обращаясь к Грендону как к принцу Таддору. Последнему пришлось встать.

– Друзья мои, – начал он, – ваш прославленный командир только что обратился ко мне как к принцу Таддору. И я оказался здесь, среди вас, чтобы поработать за принца, но не для того, чтобы присвоить себе его имя, поскольку я вовсе не Таддор, равно как и он ныне не обитает в этом теле. Пока он живет моей жизнью на планете Земля – или Терра, я приложу все свои усилия, чтоб привести вас к победе. И поведу я ваши армии, жители Укспо, не как принц Таддор, а как Грендон с Терры.

Эта речь оказала ошеломляющее действие на ряды Сражающихся Травеков. И когда Грендон сел на свое место, последовала не овация, а зловещая тишина. Грендон уже решил было отказаться от претензий на роль вождя, когда внезапно встал Бордин, охваченный волнением.

– Сограждане, исполнилось пророчество. Некогда я познакомился с оказавшимся в наших краях мудрым пророком из далекого края Олба. И в то трудное для нас время он сказал: «Возвращайся к своим людям и ободри их, сообщив, что скоро их царственный вождь будет с ними. Он будет молод и силен, искусно будет владеть скарбо, но прежде всего он потребует себе меч. Обликом он будет напоминать принца Укспо, который в это же время окажется в путешествии в другом мире. И если вы отвергнете этого незнакомца, то больше его не увидите. Если же признаете, то он приведет вас к победе».

Краткое мгновение благоговейной тишины встретило окончание речи Бордина. А затем, словно по сигналу, взлетели в воздух тысячи скарбо, и загремел клич:

– Да здравствует Грендон с Терры, принц Укспо! Когда схлынула эта волна эмоций, сквозь толпу пробился оруженосец, держа перед собой розовую подушку, на которой лежал странный на взгляд любого заровианца предмет вооружения. Подушку он положил перед Грендоном.

Грендон вытащил меч из ножен и поднял над головой.

– Вот меч, о котором говорилось в предсказании. И он, вместе с жизнью моей, ляжет в залог дела освобождения Укспо.

Грендон даже в своем взволнованном состоянии не мог не подивиться умному замыслу Ворна Вангала, так организовавшего предсказание. Но тут в толпу ворвался гонец.

– Рибонийцы! – выдохнул он. – Идет их великая армия. И ведет ее сама принцесса! Мы зажаты с трех сторон!

В это время со всех сторон начали прибывать гонцы с известиями о могучей армии, окружающей лагерь.

Грендон организовал отход своих людей на севере, в единственном оставшемся открытым направлении. Он убедил их двигаться на максимальной скорости, иначе смыкание вражеских флангов впереди означало бы верное поражение.

Они едва успели проскользнуть между смыкающимися флангами неприятеля, понеся тяжелые потери под огнем тор-ков. И все равно до безопасности было далеко, поскольку рибонийцы тут же организовали быстрое преследование.

Грендон посовещался с Бордином, и они решили двинуться к узкому горному перевалу милях в четырех отсюда, за которым открывалась долина.

После двухчасового отступления со сражениями на ходу они наконец добрались до своей цели, понеся существенные потери. И тут же столкнулись с военным гением принцессы Вернии – она ожидала их отхода именно в эту сторону, и на перевале уже засели ее солдаты.

Войско Укспо оказалось в ловушке, выскочить из которой, судя по всему, было невозможно. Путь через перевал был закрыт напрочь, ибо узость его позволяла даже горстке людей оборонять его хоть вечность. По обе стороны перевала вставали такие отвесные стены, что вскарабкаться по ним не смог бы и человек, обладающий ловкостью обезьяны, не говоря уж об армии в восемь или девять тысяч человек.

Грендон шел в первых рядах, криками ободряя своих воинов и так искусно орудуя мечом, что рибонийцы иногда даже откатывались, вслух выражая изумление перед его доблестью. Однако же Травеки вели битву, обреченную на поражение. Их численность уже сократилась до пяти тысяч человек.

В эту минуту в действие вступила сила, на которую не рассчитывала ни одна из сражающихся сторон. Внезапно над вершинами деревьев, среди серебристой влажной дымки, постоянно присутствующей в атмосфере Заровии, появились темные тучи, быстро приближаясь.

Грендон рассчитывал на ливень, но то, что вдруг обрушилось на них с яростью стихии, оказалось для него полной неожиданностью. Первый же налет дождевых струй тут же погрузил все в чернильную тьму, разрезаемую сверканьем молний. Непрерывно гремел гром, эхом раскатываясь по горам, и сражаться, ничего не видя и не слыша, стало чрезвычайно трудно.

У Грендона появилась возможность спасти остатки своей маленькой армии, и он не стал медлить. Он подозвал к себе Бордина.

– Надо немедленно же разделить людей на небольшие отряды, человек по двадцать в каждом, – сказал он. – Посреди этой бури небольшие группы могут проскользнуть, избежав столкновения с противником. Ночью все эти отряды позаботятся сами о себе, а завтра мы объединимся. Местом сбора назначаю подножие той сдвоенной вершины, что отмечает самую северную оконечность долины.