Проповедь гуманитария (СИ) - Анатолий Мороз

Отец с братьями охотились на крыс и ящериц, что было не так уж и просто, ведь крысы — чрезвычайно опасные, тяжёлые и проворные существа; ящерицы же вырастали и того больше.

Иногда они спускались к затопленным помещениям, где ловили сомов в четыре раза длиннее мальчика и в два раза толще его. Пока отец с братьями отсутствовали, они с мамой собирали съедобные грибы и слизняков, плели корзины, обувь и одежду из высохших травинок, то и дело здесь и там пробивавшихся из-под железных плит. Руки родительницы, привыкшие к куда более тонкой работе, огрубели, но по ним всё ещё было видно, что линии силовых полей зданий ложились бы в них намного лучше стеблей.

Их семья принадлежала к банде Толстого Сэма, состоявшей из двадцати пяти человек, которому отец отдавал значительную часть добычи. Такое положение сложилось после того, как внезапно скончался старый жрец, с кем их семья по какой-то причине дружила. Новый же лекарь оказался только у этого бандита, и волей-неволей пришлось подчиняться. Остальное они обменивали у старика Кулуна на разные предметы с поверхности, хотя часть трофеев папа всё же успевал прятать и пропивал втайне от всех.

Мама часто рассказывала Алексею сказки о зданиях до небес, летательных аппаратах, местах, где еда сама идёт к человеку, планетах, светилах и бесстрашных людях, меж них летающих. Мальчик часто думал об этих предметах, но никак не мог представить себе их, хотя звёзды он видел. Один раз, когда они отошли от мест проживания очень далеко, ребёнок ходил возле лагеря и наткнулся на провал, откуда он смог рассмотреть маленькие белые точки.

В редкие моменты он спрашивал маму о том, почему, если верхний мир настолько прекрасен, они не живут в нём, на что та или отмалчивалась, или говорила:

— Вырастешь, Алёша, поймёшь, вырастешь, поймешь.

— Но вы же никому не делали зла? Вы жили там? Почему вы ушли? Вас выгнали? Кто это совершил? Зачем?

— Да, там много плохих людей. Трущобы — жестокий мир, но не злой, он не идёт ни в какое сравнение с происходящим наверху. Стоит высунуть нос, как тебя схватят просто за то, что раньше никогда не видели и в голове не стоит чип слежения.

Отцу эти рассказы не нравились, он всё время ходил и ворчал:

— Нечего парню голову дурить, пора бы и делом заняться.

И они с мамой шли плести корзины или собирать улиток, и она продолжала рассказывать ему истории о верхнем мире.

Отец кроме себя считал всех козлами, бездельниками, завистниками, из-за которых у него ничего не получается, поэтому так и заявил Алексею:

— Вот что сыно-оык — сказал он, я завтра иду на охо-оык ту, и значит, беру тебя-оык с собой.

Он опять напился и теперь ничего не соображал.

На слова мамы о возрасте он проорал:

— А ты воо-оык ще молчи женщина, мне лучше видно, до-оык рос он или не дорос-оык! А ну-ка подберите-ка ему-оык палку, чтоб дичь бил и всякую другую… оык!

Братья переглянулись, но спорить с отцом, особенно пьяным, никто не посмел.

Томас произнёс:

— Ну что стоишь, рот разинул, пошли.

И они отправились искать Алексею оружие.

На свою первую охоту мальчик шёл очень гордым, ведь теперь он будет одним из повелителей подземелий, тех, кто может без особого труда выследить и убить любого здешнего обитателя. Осознание этого кружилось у него в голове и не оставляло ни на мгновенье, не было ни секунды, чтобы он не думал о том, как гордо прошествует перед мамой, держа в руке нанизанную на палку добычу. Хотя папа сначала не хотел его брать, но решил «начать приучать этого дармоеда к делу, не мужское это занятие — вести хозяйство». Поэтому-то и взяли.

Перед мероприятием был краткий инструктаж, где ребёнку чётко и ясно, фразами, не терпящими каких-либо альтернативных вариантов, сказали: «Ты идёшь не охотиться, а стоять в сторонке и смотреть, как бьют дичь профессионалы». Это впоследствии его и спасло.

Отец и братья шли уже второй час, а логово всё ещё не показывалось. Алексею это уже начало порядком надоедать. Ему хотелось совершать подвиги, но ни крыс, ни ящериц, ни даже слизняка не было видно на стенке тоннеля, а путь никак не заканчивался. Когда проделали шагов сто, начала попадаться трава, а ещё через пятьдесят сухие стебли образовали плотный ковёр под ногами. Именно в таких местах и селились крысы, ибо только здесь могли найти себе еду.

— Приготовсь, — сказал папа. — Рассредоточьсь, — и сыновья разбежались во фланги. — А ты сиди здесь и жди нас, — прошипел он. — А ну ччч, — пшикнул он на собирающегося открыть рот мальчика.

Тот смолк и остался позади удаляющегося отца. Охотники подошли к норам и встали по всем правилам. Сейчас в жилища этих опасных зверей забросят мешочек с порошком, действующим на грызунов как наркотик. Обезволенные твари вылезут наружу, и прикончить их не составит труда. После этого следует убираться из разворошённого гнезда как можно скорее, иначе сородичи убитых крыс, благоразумно переждавшие химическую атаку, очнутся и захотят отомстить.

В подземельях имелись места, притягивающие живых существ, будто магнитом. Были и им противоположные: в некоторые пустоты не заползали даже слизняки. За такие убежища велась борьба, право занимать подобное помещение приходилось отстаивать силой.

Тем временем приготовления были закончены и крысы стали выскакивать из нор. Одна, две, три, пять, семь… десять. Останавливаться нельзя: опоённые дымом зверюги погонятся, собьют с ног, перекусят руку и даже не заметят копья в брюхе. Только палка, воткнутая между ушей или прямо в глаз, вплоть до полного уничтожения мозга, может остановить взбешённого зверя.

Однако вскоре все пожелавшие выползти из норы были перебиты, и отец с братьями нагрузились тушами. Мяса здесь хватит на целый месяц, ещё можно будет и продать, и отдать долги. Папа дал команду, и семья двинулась обратно.

В этот момент около гнезда засветилось отверстие портала. Телепорт представлял собой обычную дыру, иногда в раме, иногда без неё. Это устройство каким-то образом соединяло коридоры, на самом деле разделённые огромным расстоянием. Пройдя через такой, можно было легко спуститься или подняться туда, куда своим ходом пришлось бы топать и топать. При проходе портал светился, причём чем дальше он мог забросить человека, тем ярче.

Из вспыхивающей синими огоньками норы посыпались крысы, вскоре заполонив пространство. Охотники сбросили с себя туши, встали лицом к грызунам. Убегать бесполезно, те по скорости превосходят человека, и