"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Понтер, специалист по компьютерам, автоматически отметил, что Торб, Гаддак и сыновья-близнецы Гаддака вышли наружу первыми: автобус работал по принципу «последний вошёл – первый вышел». Понтер и Адекор покинули автобус вслед за ними. Лурт, партнёрша Адекора, заспешила к ним, сопровождаемая маленьким Дабом. Адекор подхватил сына на руки, поднял его высоко над головой. Даб захохотал, и Адекор тоже широко заулыбался. Он снова поставил Даба на землю и крепко обнял Лурт. Ещё и месяца не прошло с тех пор, когда они виделись в последний раз – оба присутствовали на доосларм басадларм, предварительных слушаниях по обвинению Адекора в убийстве Понтера, которое выдвинула Даклар Болбай после того, как его партнёр провалился в другую вселенную. Но Адекор всё равно был вне себя от радости при виде своей женщины и ребёнка.

Партнёрша Понтера Класт умерла, но он ожидал, что дочери придут его встретить. Конечно, он с ними тоже виделся совсем недавно; Жасмель принимала деятельное участие в операции по возвращению Понтера из мира глексенов.

Адекор виновато взглянул на Понтера. Понтер знал, что Адекор очень ценит его, и он демонстрировал это двадцать пять дней каждого месяца. Но сейчас наступило время для Лурт и Даба, и он собирался насладиться каждым его тактом. Понтер кивнул, словно отпуская Адекора, и тот пошёл прочь, правой рукой обнимая за талию Лурт, а левой держа за руку Даба.

Мужчины вокруг приветствовали своих женщин, мальчики уходили с девочками своего поколения. Да, в последующие четыре дня будет очень много секса, но также будут игры, семейные пикники, массовые гуляния и прочие увеселения.

Понтер огляделся. Толпа быстро редела. День был неприятно жаркий, и он вздохнул – но не только по этому поводу.

– Я могу позвонить Жасмель, если хочешь, – сказала Хак, имплант-компаньон, вживлённый в его левое предплечье над самым запястьем. Как и большинство компаньонов, она выглядела как прямоугольный матовый экран высокой контрастности размером примерно с палец, шесть крошечных контрольных штырьков под ним и линза объектива сбоку. Однако в отличие от большинства компаньонов, которые были не более чем неразумными компьютерами, Хак обладала высокоразвитым искусственным интеллектом, разработанным коллегой Понтера Кобастом Гантом.

Хак говорила не вслух, хотя и могла. Понтер стал воспринимать её как существо женского рода с тех пор, как Кобаст настроил для неё голос покойной партнёрши Понтера. Однако в такие дни, как сегодня, это казалось ему огромной ошибкой: этот голос напоминал, как сильно ему не хватает Класт. Он должен поговорить с Кобастом насчёт замены голоса у компаньона.

– Нет, – тихо ответил Понтер. – Нет, никому звонить не надо. У Жасмель, знаешь ли, есть друг. Он, должно быть, приехал другим автобусом, и они уже ушли.

– Как скажешь, – ответила Хак.

Понтер огляделся. Здания в Центре выглядели почти так же, как и на Окраине. Центральная структура большинства из них была выращена методами древокультуры – стволы деревьев наращивали вокруг строительного шаблона, который потом убирали. У многих были кирпичные или деревянные пристройки, добавленные позже. У всех были массивы солнечных панелей, установленные либо на крышах, либо на окружающей территории. В более суровом климате здания приходилось строить целиком, но Понтеру такие сооружения всегда казались уродливыми. А вот глексены, похоже, все свои здания строят таким образом, да ещё и вплотную друг к другу, как стадо травоядных животных.

Кстати о животных: сегодня днём будет охота на мамонта, мясо которого будут есть на завтрашнем празднестве. Возможно, Понтеру стоит присоединиться к охотничьей команде. Он уже давным-давно не брал в руки копья и не приносил домой мяса, добытого собственноручно таким старомодным способом. В конце концов, это хоть как-то его займёт – его и других мужчин, которым не с кем проводить время.

– Папа!

Понтер развернулся и увидел бегущих к нему Жасмель и её друга, Триона. Понтер почувствовал, как его лицо расплывается в улыбке.

– Здравый день, милая, – сказал он, когда они приблизились. – Здравый день, Трион.

Жасмель обняла отца. Трион смущённо топтался в сторонке. Когда Жасмель отпустила Понтера, Трион сказал:

– Рад видеть вас. Слышал, с вами случилось невероятное приключение.

– Да уж, – ответил Понтер. К этому парню он испытывал смешанные чувства, как и, наверное, любой отец молодой женщины. Да, Жасмель про Триона рассказывала только хорошее – он всегда к ней прислушивается, внимателен во время секса, учится на кожевника, то есть собирается производить ценный вклад в общественное благо. И всё же Жасмель – его дочь, и он хотел для неё только самого лучшего.

– Прости, что опоздали, – сказала Жасмель.

– Ничего, – ответил Понтер. – А где Мегамег?

– Она решила, что больше не хочет, чтобы её так называли, – сказала Жасмель. – Теперь она хочет, чтобы её звали просто Мега.

Мега было её настоящим именем; Мегамег – уменьшительно-ласкательная форма от него. Понтера накрыло волной грусти. Его старшая дочь выросла, и младшая тоже быстро растёт.

– Ах, – сказал он. – Ладно. Так где же наша Мега?

– Играет с друзьями, – сказала Жасмель. – Мы повидаемся с ней позже.

Понтер кивнул:

– А вы двое, чем планировали заняться сегодня утром?

– Мы думали, что все вместе поиграем в ладатсу, – предложил Трион.

Понтер посмотрел на него. Парень был, насколько Понтер мог судить, довольно красив: широкие плечи, далеко выступающий надбровный валик, чётко очерченный нос, глаза густого фиолетового оттенка. Однако причуды молодости не обошли его стороной – вместо того чтобы свободно спадать по сторонам головы, его рыжеватые светлые волосы были зачёсаны налево и, должно быть, удерживались в таком состоянии какой-то липкой субстанцией.

Понтер уже готов был согласиться на игру в ладатсу – прошло уже много декамесяцев с тех пор, когда он последний раз пинал мяч, однако вспомнил себя в их возрасте, двадцать лет назад, когда только начал ухаживать за Класт. Последнее, чего он мог тогда пожелать, – это чтобы отец Класт околачивался неподалёку.

– Нет, – сказал он. – Идите гуляйте. Встретимся вечером за ужином.

Жасмель пристально посмотрела на отца, и он понял, что она знает, что на самом деле ему хотелось бы другого. Но Трион, не будь дурак, немедленно поблагодарил Понтера, подхватил Жасмель под руку и повёл её прочь.

Понтер смотрел им вслед. Жасмель, вероятно, родит первенца через год, когда запланировано рождение 149-го поколения. Тогда всё станет по-другому, подумал Понтер. Когда Двое станут Одним, он по крайней мере сможет нянчиться с внуком.

Автобус уже давно ушёл, улетев на Окраину за новой партией мужчин. Понтер повернулся и побрёл в глубь города. Наверное, стоит где-нибудь перекусить, а потом…

Его сердце подпрыгнуло. Вот уж кого он не хотел бы сегодня видеть, однако…

Однако она стоит, словно ждёт его.

Даклар Болбай.

– Здравый день, Понтер, – сказал она.

Разумеется, они с Даклар были знакомы много лет. Она была партнёршей Класт. В сущности, если кто и понимал по-настоящему, каким ударом для Понтера стала смерть Класт, то только Даклар. Но…

Но в его отсутствие она портила жизнь Адекору. Обвинить его в убийстве! Адекор способен убить Понтера, да и вообще кого бы то ни было, не более чем сам Понтер.

– Даклар, – сказал Понтер, опуская обычную форму вежливости.

Даклар понимающе кивнула.

– Не могу осуждать тебя за то, что я тебе неприятна, – сказала она. – Я знаю, что вредила Адекору, а вредить чьему-то партнёру – всё равно что вредить ему самому. – Она заглянула Понтеру в глаза. – Понтер, я прошу прощения. Я надеялась застать здесь и Адекора и извиниться перед ним тоже, но опоздала.

– Ты говоришь, что сожалеешь, – сказал Понтер, – но то, что ты делала…

– Я делала ужасные вещи, – прервала его Даклар, опуская взгляд к земле, к своим ногам, затянутым в матерчатые мешки на концах чёрных штанин. – Но я хожу к скульптору личности, принимаю лекарства. Лечение только началось, но я уже чувствую себя не такой… злой.