"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

– Всё в порядке, – кивнула Сард. – Продолжайте.

Изображение в пузыре снова задвигалось в ускоренном темпе. Адекор перемещался по комнате, как и Понтер, хотя изображение Понтера всегда оставалось в центре сферы, а перемещалось его окружение.

Адекор и Понтер, по-видимому, дружески беседовали…

Потом беседа приняла менее дружеский характер…

Болбай переключила воспроизведение на нормальную скорость.

К этому моменту Понтер и Адекор жарко спорили.

И потом…

Потом…

Адекору хотелось закрыть глаза. Он и так отлично помнил эту сцену. Но он никогда не смотрел на неё снаружи, никогда не видел, какое у него было при этом лицо…

Так что он смотрел.

Смотрел, как он сжимает пальцы…

Как отводит руку назад, как вздувается бицепс…

Как рука летит вперёд…

Как именно в этот момент Понтер приподнимает голову…

Как его кулак встречается с челюстью Понтера…

Как челюсть ломается наискось…

Как Понтера отбрасывает назад, изо рта хлещет кровь…

Как Понтер выплёвывает зубы.

Болбай снова остановила картинку. Да, на лице молодого Адекора теперь застыло выражение шока и раскаяния. Да, он нагнулся, чтобы помочь Понтеру. Да, он явно сожалел о том, что сделал, потому как он, конечно же, был…

… был на волосок от того, чтобы убить Понтера Боддета, со всей силы ударив его кулаком в лицо.

Мегамег плакала. Жасмель ёрзала на своём кресле, отодвигаясь от Адекора. Арбитр Сард в изумлении медленно раскачивала головой. А Болбай…

Болбай просто стояла, скрестив руки на груди.

– Ну так что, Адекор, – сказала она, – мне проиграть всю сцену снова, на этот раз со звуком, или вы сэкономите нам время и сами расскажете, о чём у вас с Понтером вышел спор?

Адекора мутило.

– Это несправедливо, – тихо произнёс он. – Несправедливо. Я прошёл курс лечения по контролю над гневом – корректировку уровня нейротрансмиттеров; мой скульптор личности это подтвердит. Я в жизни никого не ударил ни до, ни после этого случая.

– Вы не ответили на мой вопрос, – сказала Болбай. – О чём вы ругались с Понтером?

Адекор молчал, сокрушённо качая головой.

– Учёный Халд? – требовательно напомнила о себе арбитр.

– Это была ерунда, – проговорил Адекор, глядя в устланный мхом пол. – Это… – Он сделал глубокий вдох, потом медленно выдохнул. – Это была философская идея, связанная с квантовой физикой. Существует много интерпретаций квантовых явлений, но Понтер был сторонником модели, об ошибочности которой был прекрасно осведомлён. Я… Я знал, что он просто дразнит меня, но…

– Но вы не выдержали, – сказала Болбай. – И простая научная – научная! – дискуссия вышла из-под контроля, и вы вспылили настолько, что это стоило бы Понтеру жизни, ударь вы его на два пальца выше.

– Это несправедливо, – повторил Адекор, теперь глядя на арбитра. – Понтер меня простил. Он не выдвинул обвинения; если нет обвинения со стороны жертвы, то, по определению, нет и преступления. – Его голос стал почти умоляющим. – Это закон.

– Сегодня утром в зале Совета мы имели возможность наблюдать, насколько успешно Адекор Халд контролирует свой гнев, – сказала Болбай. – А теперь вы увидели, что однажды он уже пытался убить Понтера Боддета. В тот раз у него не получилось, но, по моему мнению, у нас достаточно оснований полагать, что новая попытка, совершённая в лаборатории квантовых вычислений глубоко под землёй, была успешнее. – Болбай замолчала и взглянула на Сард. – Я думаю, – закончила она довольным голосом, – что установленных фактов достаточно для передачи дела в полный трибунал.

Глава 25

Мэри подошла к окну, выходящему на улицу, и выглянула в него. Хотя уже больше шести вечера, в это время года будет светло ещё пару часов, и…

О Господи! Продюсер с канала «Дискавери» был не единственным, кто догадался, где их нужно искать. Она увидела два телевизионных фургона с микроволновыми антеннами на крышах, три легковушки, украшенные логотипами радиостанций, и потрёпанную «Хонду» с крылом чуть иного цвета, чем остальной автомобиль; она, должно быть, принадлежала какому-нибудь газетчику. Похоже, сообщение о том, что она подтвердила подлинность ДНК Понтера, заставило всех и каждого отнестись к этой совершенно невероятной истории всерьёз.

Рубен наконец положил трубку. Мэри повернулась к нему.

– Я не планировал, что вы останетесь на ночь, – сказал он, – но…

– Что? – удивлённо переспросила Луиза.

Но Мэри уже всё поняла.

– Никто никуда не едет, да? – спросила она.

Рубен покачал головой.

– Центральная лаборатория по контролю заболеваний наложила на дом карантин. Никто не входит и не выходит.

– Как долго? – спросила Луиза, распахивая свои карие глаза.

– Это решит правительство, – ответил Рубен. – По меньшей мере несколько дней.

– Дней! – воскликнула Луиза. – Но… но…

Рубен развёл руками.

– Прошу прощения, но никто не знает, что плавает у Понтера в крови.

– А от какой болезни вымирали ацтеки? – спросила Мэри.

– Большей частью от оспы, – ответил Рубен.

– Но от оспы… – замешкалась Луиза. – Если б это была оспа, то были бы язвы на лице?

– Они появляются через два дня после начала лихорадки.

– Но оспу ведь уничтожили.

– В этой вселенной, да, – сказала Мэри. – Поэтому от неё больше не прививают. Но возможно, что…

Луиза кивнула, догадавшись.

– Возможно, что в его вселенной её не уничтожили.

– Именно, – кивнул Рубен. – Но в любом случае есть масса патогенов, которые эволюционировали в его мире и от которых у нас может не быть иммунитета.

Луиза глубоко вдохнула, по-видимому, пытаясь успокоиться.

– Но я чувствую себя хорошо, – сказала она.

– Я тоже, – ответил Рубен. – Мэри?

– Со мной всё в порядке.

Рубен покачал головой.

– Но рисковать всё равно нельзя. В Сент-Джозефе брали кровь Понтера на анализ; женщина из центральной лаборатории, с которой я говорил, сказала, что она позвонит тамошнему заведующему патологией, и они сделают мазки на всё, на что можно.

– У нас достаточно еды? – спросила Луиза.

– Нет, – ответил Рубен, – но нам привезут, и…

Динь-дон!

– О, чёр-рт! – зарычал Рубен.

– Кто-то стоит у двери! – объявила Луиза, выглядывая сквозь окно.

– Репортёр, – определила Мэри, увидев звонящего.

Рубен бросился наверх. Мэри подумала было, что он вернётся с дробовиком, но потом услышала, как он кричит из окна верхнего этажа:

– Уходите! Этот дом на карантине!

Мэри видела, как репортёр отступил от двери на несколько шагов и поднял голову, глядя на Рубена.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов, доктор Монтего, – крикнул он.

– Уходите! – крикнул Рубен в ответ. – Неандерталец болен, и минздрав наложил на этот дом карантин.

Мэри услышала, как по просёлку приближаются ещё несколько автомобилей; в окнах стали видны красно-жёлтые сполохи мигалок.

– Да ладно, доктор, – не сдавался репортёр. – Всего пара вопросов.

– Я серьёзно, – крикнул Рубен. – У нас здесь инфекционное заболевание.

– Я так понимаю, профессор Воган с вами? – крикнул репортёр. – Она может прокомментировать анализ неандертальской ДНК?

– Да уходите же! Ради бога, человече, бегите отсюда!

– Профессор Воган, вы здесь? Стэн Тинберген, «Садбери Стар». Я бы хотел…

– Mon dieu![1065] – воскликнула Луиза, указывая на улицу. – У него винтовка!

Мэри посмотрела туда, куда показывала Луиза. Метрах в тридцати от дома действительно кто-то целился в их сторону из длинной винтовки. Секундой позже стоящий рядом человек поднял ко рту мегафон:

– Это RCMP, – произнёс его усиленный мегафоном раскатистый голос. – Отойдите от дома.

Тинберген обернулся.

– Это частная собственность! – крикнул он. – Здесь не было совершено преступления, и…