Время жить. Пенталогия (СИ) - Виктор Тарнавский

Майдер Билон зевнул и отложил в сторону блокнот, в котором он кратко конспектировал допрос свидетеля. Если уважаемый профессор Дуйнуфар и скажет что-то интересное, его слова все равно будут запечатлены на пленке магнитофона. В это, впрочем, Билон уже не слишком верил. Процесс, перипетии которого по-прежнему не сходили с первых полос газет, не вызывал в нем ничего кроме скуки и отвращения.

Завтра… Нет, уже сегодня вечером исполнится ровно две недели, как он приехал в Зейгалап, полный надежд и желания самостоятельно и беспристрастно разобраться во всех обстоятельствах дела. И в итоге чувствует себя все больше запутавшимся.

Несообразности начались с самого первого судебного заседания, на котором прокурор потребовал осудить обвиняемого Корчера Джойвара не только по вполне обычной и скучной статье «Нанесение телесных повреждений государственному служащему в момент исполнения оным служебных обязанностей», но и по более чем двухсотлетней давности «Закону о бунтовщиках».

Данный закон был примечателен не только своей суровостью, так как предусматривал многолетнее тюремное заключение и даже смертную казнь, но и тем, что за последние сто семьдесят шесть лет по нему не было осуждено ни одного человека. Старые баргандские законодатели, введшие это положение в уголовный кодекс Горданы еще до обретения ею независимости, были людьми педантичными и установили в качестве абсолютно необходимого условия существование организации, поставившей своей целью насильственное свержение правительства страны. Зато при наличии таковой организации бунтовщиками, заслуживающими сурового наказания, становились все ее члены независимо от того, совершили они что-то противоправное или нет.

Во время принятия этого закона, в бурные годы незадолго до войны за независимость, подобная организация, бесспорно, существовала. Наличествовала она и сто семьдесят шесть лет тому назад, когда после поражения в Дахранской войне недовольные генералы, попавшие под резкое сокращение финансирования армии, решили взять реванш у себя дома. Но, по мнению Билона, попытка пришить Движению обвинение в подготовке насильственного свержения правительства была обречена на неудачу.

Тем не менее, процесс начался. В связи с серьезностью дела он был перенесен в городской суд Зейгалапа, поэтому первое заседание произошло на три дня позже запланированного срока. Стартовало оно с громкого скандала: представители обвинения выдвинули отвод судье, так как он был замечен в сочувствии Движению и даже посещал его митинги. После длительной перепалки, подробности которой смаковались всеми крупнейшими газетами и телеканалами, ходатайство было удовлетворено, но к тому времени уже наступили выходные.

На следующей неделе все, наконец, сдвинулось с мертвой точки. Однако после того как первый день ушел на чтение обвинительного заключения и выяснение обстоятельств террористического акта, на несколько дней здание суда оккупировали какие-то странные личности, выступавшие с совершенно дикими и ничем не подкрепленными обвинениями в адрес Движения. Их, впрочем, внимательно выслушивали, прокурор задавал уточняющие вопросы, защитник вяло протестовал, а главный редактор постоянно требовал от Билона как можно более подробного изложения хода заседаний.

Последнее нравилось Билону все меньше и меньше. И вроде бы, он делал все правильно, сообщая читателям о ходе процесса и ничем не отступая от истины, но повторение в печати всей этой грязи, выливавшейся в адрес Движения, казалось ему надругательством над правдой. Билон чувствовал, что он в своих строго информативных статьях перестает быть нейтральным, добавляет свой голос в хор, осуждающий деятельность Движения, которому — в этом депутат Райнен Фремер был прав — не давали замолвить даже слова в свою защиту.

Черед защиты должен был наступить сегодня, но пока ничего интересного в зале суда решительно не происходило. Прокурор и профессор Лойсо Дуйнуфар уныло препирались по поводу того, можно ли считать призывом к террору цитирование Джойваром популярной среди молодежи песенки «Шлепни мусора» на каком-то собрании почти год назад, так что Билон решил, что магнитофонная пленка и в этот раз будет потрачена впустую.

Почти потеряв интерес к прениям, он обратил внимание на девушку, скользнувшую в зал через один из боковых входов. Он и раньше замечал ее на заседаниях — серьезную, молчаливую, с блокнотом и портативным магнитофоном такой же модели, что и у него самого, но так и не смог познакомиться. Она появлялась словно ниоткуда и исчезала в никуда после пресс-конференций, ни с кем не общаясь и никогда не засвечиваясь на журналистских тусовках.

Но сегодня у Билона появился шанс. Зал был, как обычно, почти полон, однако место рядом с ним почему-то пустовало, и девушка, тихо проскользнув вдоль ряда, присела на свободное кресло.

Пока она разворачивала свое хозяйство, Билон исподтишка разглядывал соседку. Симпатичная, даже, можно сказать, очень хорошенькая. Темно-русые волосы, собранные в короткий хвостик, приятное слегка удлиненное лицо с остреньким носиком и упрямым взглядом ясных серо-голубых глаз, ладная фигурка, где, как говорится, все на месте. Конечно, никакой конкурс красоты она бы не выиграла и на подиуме бы не блистала, но Билона почему-то влекло к ней.

Оставалась только самая малость — познакомиться с девушкой и незаметно навязать ей свое общество. Но это было уже делом техники и опыта, которого Билону было не занимать.

Подходящая возможность представилась ему довольно быстро. После того, как свидетель и прокурор окончательно запутались в своих препирательствах, судья коротко посовещался с секретарем и объявил перерыв на полчаса. Зал зашумел, многие потянулись к выходу, однако таинственная соседка Билона осталась на месте, просматривая какие-то заметки. И Майдер Билон решил, что его час настал.

— Скажите, а какое издание вы представляете? — спросил он непринужденным тоном. — Я несколько раз видел вас на пресс-конференциях, но вы ни разу не задавали вопросов и не представлялись.

— Я не журналистка, — коротко ответила девушка, на секунду оторвавшись от своих бумаг.

— Прошу прощения. Однако вы так профессионально работаете. Я был уверен, что вы представляете какую-то газету или журнал. Тогда можно спросить о причине вашего интереса к процессу?

— Я студентка юридического факультета Зейгалапского университета, и Закон о бунтовщиках, вернее, его место в современной правовой системе — тема моей дипломной работы.

— Как интересно! — Билон ничуть не кривил душой. — И к каким выводам вы пришли на этот счет?

— Вам действительно это интересно? — девушка в упор посмотрела на Билона. — Или вас интересую исключительно я?

— И вы тоже, — рассмеялся Билон. Девушка нравилась ему все больше. — Но и с чисто профессиональной точки зрения мне очень хотелось бы узнать, как оценивают Закон о бунтовщиках специалисты. Пока все здесь выглядит несколько двусмысленно…

— Закону о бунтовщиках вообще не место в правовой системе демократического государства! — резко сказала девушка, положив бумаги на колени. — В нем применен порочный принцип коллективной ответственности, в то время как в современном обществе человек может быть признан виновным только в совершении конкретных противоправных поступков, а не в абстрактной принадлежности к некоей антигосударственной организации. В недобрых руках этот закон может превратиться в инструмент террора и беззакония!

— Хочется верить, что этого не произойдет, — пробормотал Билон. — Но тем не менее, в своем следующем материале я постараюсь отразить вашу мысль.

— Отрадно слышать, — в голосе девушки послышалась легкая ирония. — А в какой газете вы работаете?

— М-м-м… — заколебался Билон. Он уже составил некоторое представление о своей соседке и не хотел ее отпугнуть. — Наверное, это вам покажется страшным, но я представляю реперайтерскую газету «Курьер».

Билон не ошибся. На лице прекрасной незнакомки появилось брезгливое выражение.

— Подождите, — Билон поднял вверх руки, словно защищаясь. — Не спешите осуждать меня. Я знаю, что в газете, где я работаю, часто публикуются материалы, которые вызывают у вас… э-э-э… не самые добрые чувства. Но не надо возводить напраслину на весь журналистский цех. Я лично ни в чем таком не был замечен, работал себе в отделе городских новостей…

— …И вас взяли и отправили сюда, — с иронией закончила девушка.

— Нет. Сюда меня отправили намного позже. А сначала я попал в далекую страну, которая называется Зерманд. И три с лишним месяца назад я там случайно наткнулся на пришельцев. Сейчас, конечно, мне в этом даже неудобно признаваться, но тогда я стал очень знаменитым. Вот мне и стали получать всякие важные темы.