"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

– Ты прав, – сказала она, не выказывая слабости – нет, она не была побеждена – гневно, выказывая столько гнева, сколько она смогла. – Он знал обо мне нечто, чего не знаешь ты.

Он знал, что «Повелителя звезд» уничтожила я.

Тишина на мостике нарушалась лишь шумом воздушных фильтров и тихим гудением двигателей, разгоняющих корабль.

Морн молчала, пока Ник не пробурчал:

– Какого дьявола тебе понадобилось проделывать это?

Морн посмотрела ему прямо в глаза.

– Потому, что я страдаю приступами прыжковой болезни.

Это поразило его. Она видела, как кровь отхлынула от его шрамов; в удивлении он качнулся в кресле, такой же невозмутимый и угрожающий, как нацеленный в нее пистолет. Кто-то – она не знала, кто – сочно выругался. Микка Васацк с шипением выдохнула; Вектор неотрывно смотрел на нее.

– Это наступает во время сильного m. – Воспоминания и тот факт, что она вынуждена была признаться в своей болезни, наполнили ее душу горечью; но она использовала желчь и ненависть к себе, чтобы сфокусировать свой гнев. – Это словно проклятие, я ничего не могу с этим поделать. Болезнь заставляет меня стремиться к самоуничтожению. Я, наверное, погибла бы, но мой отец постарался отвести часть угрозы. Но он уничтожил лишь ускорение, а не сам Прыжок. Мостик остался. Я была единственная на нем.

То же самое случилось со мной, когда «Смертельная красотка» преследовала вас. Но он знал, что со мной происходит – и вовремя остановил меня.

Вот почему я осталась с ним. Мне больше некуда было идти. Если я не могу выдержать сильного m, то с моей карьерой полицейского покончено. До тех пор, пока я не уничтожила «Повелитель звезд», я могла надеяться найти работу на одной из Станций, может быть, в штаб-квартире ПОДК. Единственное, на что мне сейчас остается надеяться, что они поставят мне шизо-имплантат, чтобы держать под контролем.

– Вот ты хотел бы, чтобы в тебе вживили шизо-имплантат? – спросила она. – Ты хочешь, чтобы кто-то по своему желанию включал и выключал тебя? Я – нет. Поэтому я позволила ему спасти меня. Я осталась с ним. Я прикрывала его, когда он нуждался в моей помощи. И отправилась с тобой, когда у меня появился малейший шанс, потому что, – она едва не задохнулась от воспоминаний, – потому что он таков, каков есть. И ты победил его. Мне больше некуда было идти.

– Ты, сука! – Линд кипел от гнева. – Почему ты считаешь, что нам нужен на борту псих с прыжковой болезнью? Отправляй ее! – крикнул он Нику. – Отсылай эту стерву назад на Станцию. Пусть она достанется им – пусть она проявит свои психозы там. Она – бомба с часовым механизмом.

– Она может парализовать нас, – вмешалась Микка. – Мы не можем доверять Прыжку. А с ней на борту мы не можем доверять и ускорению. Мы вообще лишимся возможности маневра – и превратимся в летающую мишень для всякого, кто точит на нас зуб.

– Микка права, – заявила Кармель. – Станция желает заполучить ее. Если она одержима приступами прыжковой болезни, тогда, черт побери, нужно поскорее сплавить ее.

– Достаточно, – сказал Ник, прежде чем успел вмешаться еще кто-то. Он не повышал голоса, но его тон требовал согласия. – Вы совершенно не шевелите мозгами. Ты сама сошла с ума, Линд – вот почему так ненавидишь психов. Кармель, ты всегда возражаешь против любого рискованного решения. Иногда ты настолько подозрительна, что совершенно слепа. – Он переключил все внимание на Микку. – А ты – просто ревнуешь.

Похоже, вы пропустили пару интересных моментов в ее рассказе, – сказал он все так же небрежно. – Первое заключается в том, что капитан Фермопил должен был знать, как бороться с этой проблемой, не то он не оставил бы ее у себя. Она представляла бы слишком большую опасность. Если он мог с этим справиться, то может быть, стоит и нам воспользоваться теми же методами.

Второе заключается в том, что у нее были причины рассказать нам все это.

Что касается меня, – заключил он, продолжая изучать Морн, а его шрамы были такими бледными, словно он никогда не пылал к ней страстью и никогда не будет. – Я хотел бы узнать, что это за причины.

Морн почувствовала горечь и триумф. Никто не упомянул о пульте управления шизо-имплантатом. Это означало, что служба безопасности Станции не упоминала о нем, когда потребовала ее возвращения – и никто на борту «Каприза капитана» не подозревал правды. Даже Ник.

До тех пор, пока ее главная тайна оставалась тайной, она могла бороться с любыми сложностями.

– Честно говоря, – сказала она с уверенностью, которой не чувствовала уже много дней, – мной не так-то сложно управлять. Насколько я могу предположить, – она пыталась говорить по возможности отвлеченным академическим тоном, – моя прыжковая болезнь направлена исключительно на саморазрушение. Я не чувствую потребности причинить вред кому-то другому. И она проходит очень скоро, как только уменьшается m. Вы можете запереть меня в каюте. Или можете воспользоваться тем, чем пользовался он – накачать меня катом, и корабль будет в безопасности. Все остальное время можно не волноваться. Я даже могу быть полезной.

Я говорю об этом, – она попыталась скрыть торжество под маской горечи, – потому, что мне кажется, я могу верить тебе. Ты не планировал отослать меня назад, когда вызывал на мостик, и ты не собираешься отсылать меня сейчас. Разве что я совершу нечто такое, что позволит тебе изменить решение – к примеру, умолчу о чем-то, что может представлять для вас опасность.

Я думаю, у вас был повод выкрасть меня из-под носа у службы безопасности, и это не имеет ничего общего с… – она запнулась, потому что не могла найти подходящих слов, – со мной лично. – С сексом и страстью. – Это связано с тем, что я представитель ПОДК.

– Продолжай, – заметил Ник. Его улыбка стала прежней, улыбкой хищника. – Безумна ты или нет, но звучит это убедительно.

– Ты – пират, – смело ответила Морн. – Твоя репутация лучше, чем его, и после того, что он проделывал со мной я уверена, что смена его на тебя – оправданы; но ты все равно остаешься пиратом. Ты все знал еще до того, как спас меня.

А для чего пират сознательно берет полицейского на борт? Пока я остаюсь здесь, я представляю для тебя опасность. Я могу быть свидетелем любого преступления, которое ты совершишь. Вероятно, тебе придется убить меня. Но даже это представляет для тебя опасность. Все знают, что ты прихватил меня с собой. Если я погибну, то тебе придется давать отчет, как только ты пришвартуешься в любой точке космоса, принадлежащего человечеству.

Для чего ты загнал себя в такое положение?

– Я заинтригован. – Ник сверкнул улыбкой, обводя взглядом присутствующих. – Так для чего же?

Она без колебаний ответила:

– Я могу придумать лишь две причины. Одна из них основана на том, что ты – пират. Хочешь ты это признать или нет, но это означает сделки в запрещенном космосе. И это означает, что я представляю для тебя определенную ценность. Ты можешь на мне заработать. Если ты сможешь доставить полицейского с неповрежденным мозгом, то получишь такие богатства, что тебе никогда больше не придется заниматься нелегальными делишками.

Если это так, то ты, очевидно, не собираешься вернуть меня на Станцию. Заполучить меня – вот основная причина того, что ты подставил его.

Но здесь кроется другая проблема. Если ты планировал доставить меня в запрещенный космос, ты не путешествовал бы так медленно, несмотря на мои желания. Ты бы не дал службе безопасности пересмотреть условия сделки – ты не рисковал бы тем, что они могут передумать и броситься за тобой в погоню. Ты использовал бы все возможное ускорение, на какое способен корабль. Ты, может быть, даже рискнул бы и вышел в тах.

Итак, остается лишь одна возможность.

– Ты уверена, что хочешь продолжать? – спросил Ник спокойно. – Ты уже наговорила достаточно. Меня вполне удовлетворяет твое первое объяснение. Кроме всего прочего, я не хочу засветить своего «человека» в Безопасности. Если предположить, что он действительно есть. Чем больше я буду походить на убегающего, тем более туго придется ему.