Еретики Дюны - Фрэнк Герберт

— Но что…

— Об этом черве? Он пока только один. До тех пор, пока он достигнет достаточной численности и снова станет влиятельным, человечество пойдет по истории своим путем, без него. Мы к тому времени будем достаточно многочисленными, и сможем делать множество разнообразных вещей. Не будет больше такого положения, чтобы миром правила только одна сила. Никогда не будет.

Она встала.

Дункан молчал, тогда Одраде снова заговорила:

— В определенных пределах, которые не покажутся тебе узкими, ты сможешь вести ту жизнь, какую пожелаешь. Я обещаю, что помогу тебе.

— Зачем тебе это нужно?

— Потому что тебя любили мои предки. Потому что тебя любил мой отец.

— Любовь? Вы, ведьмы, не можете чувствовать любви!

Она смотрела на него почти минуту. Высветленные волосы потемнели у корней и снова стали виться колечками, особенно на шее.

— Я чувствую то, что я чувствую, — сказала она. — А твоя вода — наша, Дункан Айдахо.

Заметив, что это фрименское напутствие возымело свое действие, она пошла к выходу.

Перед тем как покинуть корабль, она зашла в отсек, где на подушке из ракисского песка неподвижно лежал червь. Она смотрела на червя с высоты около двухсот метров. Одраде почувствовала, как в ее памяти смеется Тараза.

Мы были правы, а Швандью и ее люди ошибались. Мы знали, что он хочет уйти. Он должен был этого хотеть после того, что он сделал.

Она говорила вслух, громким свистящим шепотом, больше себе, нежели наблюдателям, которые размещались здесь, чтобы не пропустить момент, когда начнется метаморфоз.

— Теперь мы знаем твой язык, — сказала она.

Это был язык без слов, только жесты и танцы, настоящий язык нашей танцующей и жестикулирующей вселенной, наречие которой не может быть переведено, на нем можно только говорить. Для того чтобы понять значение, надо испытать этот язык, но и то, смысл сказанного может измениться в следующую же минуту. Благородная цель — это непереводимый опыт. Но, глядя вниз на грубое теплоизолирующее укрытие червя из Ракисской Пустыни, Одраде поняла, что перед ней лежит воплощенная благородная цель.

Она мягко окликнула червя:

— Эй, старый червь! Ты замышлял именно это?

Ответа не последовало, да Верховная Мать и не ожидала никакого ответа.