Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Лютер вздохнул:

— Брат, злая судьба отвратила тебя от Легиона. Твои раны были слишком жестокими, чтобы организм мог перенести операцию трансформации, так же как мне помешали мои года. Ты ушел по своей воле. Но твое место в Альдуруке.

— И чем бы я здесь занимался? — резко бросил Давиил. — Полировал оружие для тех, кто меня превзошел? Суетился в залах крепости, словно мальчик на побегушках? — В уголке его единственного глаза блеснула слеза. — Я рыцарь, Лютер. И это имеет для меня огромное значение. Как и для тебя когда-то. Ты был величайшим среди нас, и, говоря откровенно, мне больно видеть, как Джонсон использует тебя все эти годы.

Захариил заметил, как Лютер слегка напрягся. Удар старого рыцаря достиг цели.

— Осторожнее, брат, — смиренным тоном ответил Лютер. — Ты слишком много на себя берешь. Джонсон объединил этот мир. Он избавил нас от страха перед чудовищами. Я бы никогда не сумел этого сделать.

Но Давиил не отступал. Он твердо выдержал взгляд Лютера.

— А я уверен, ты бы смог, — возразил он. — Джонсон никогда не смог бы убедить рыцарей других орденов поддержать его крестовый поход против великих зверей. Это сделал ты. Возможно, план принадлежал ему, но только ты сумел сплотить вокруг него целый мир. Суть в том, что Джонсон обязан тебе всем. И посмотри, чем он тебе отплатил. Он оставил тебя в стороне, так же как и меня.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — вспылил Лютер, и его голос зазвенел от гнева.

— Неправда. — Давиил печально покачал головой. — Я же был здесь, брат. Я видел, как все происходило. Еще ребенком я мечтал стать рыцарем и сражаться рядом с тобой. Я знаю, какой ты великий человек, даже если об этом не помнит уже никто на всем Калибане. И Джонсон тоже это знает. Как он может не знать? В конце концов, ты вырастил его, словно родного сына. А теперь он отвернулся от тебя, как и от всех нас.

Вперед шагнула леди Алера:

— А что, в сущности, дал нам Империум? Да, леса исчезли, а вместе с ними и великие звери, но наших людей согнали в города и заставляют работать на заводах или же отправляют служить в Имперскую Армию. С каждым днем, с каждым часом нас становится все меньше, люди уносятся к звездам и служат делу, которое не сулит нам никакой выгоды.

— Лютер, ты можешь сколько угодно осуждать старые порядки, — добавил лорд Тариил, — но еще до образования Ордена благородные семейства воспитывали рыцарей, которые сражались и умирали ради крестьян. Да, мы брали свою десятину, но мы платили за это. Мы служили по-своему. А как служат нам Джонсон и Император? Они забирают у нас все самое лучшее, а взамен дают слишком мало, а то и вовсе ничего. Ты, Лютер, должен это видеть, как никто другой.

— Ничего подобного я не вижу, — возразил Лютер, но лицо его помрачнело. — А как же медицина и передовое образование? Как насчет искусств и цивилизации?

Малхиал пренебрежительно фыркнул:

— Медицина и образование, которые помогают нам лучше работать, ты хотел сказать? И что хорошего в искусстве и развлечениях, если ты слишком занят на заводе, чтобы ими наслаждаться?

— Неужели вы считаете, что только наш мир помогает Великому Крестовому Походу?! — воскликнул Лютер. — Захариил прав. Если бы вы только знали масштабы начинаний Императора!

— Мы знаем только то, что наш мир разграблен ради неизвестных людей, которых мы никогда не видели, — парировал Тариил.

— Нас лишили даже наших собственных традиций и культуры, — вмешался Давиил. — И теперь наш народ еще в большей опасности, чем прежде.

Лютер нахмурился.

— Что это значит? — спросил он, и в его голос вернулись нотки гнева.

Давиил собрался ответить, но его опередил Малхиал:

— Это значит, что при имперском правлении положение на Калибане только ухудшилось. Вопрос только в том, намерен ли ты и дальше потворствовать этому.

— Ты нам не враг, cap Лютер, — сказала леди Алера. — Ты всем известен как отважный и благородный человек. Наша борьба направлена против Империума, а не против тебя или твоих воинов.

Захариил резко шагнул вперед:

— Мы слуги Императора, леди.

— Но вы еще и сыны Калибана, — возразила аристократка. — А сейчас настали самые мрачные времена для нашего мира.

— Присоединяйся к нам, брат, — предложил Лютеру cap Давиил. — Ты слишком долго уклонялся от своей судьбы. Вспомни, что значит быть рыцарем и выступать на защиту своего народа.

— На защиту?! — воскликнул Захариил. — Это вы сами направили оружие на свой народ. В этот самый час ваши бунтовщики по всей планете сражаются с силами полиции и Егерями и невинные люди гибнут в организованных вами волнениях. — Он сердито взглянул на Лютера. — Неужели ты не видишь, чего они добиваются? Если действовать без промедления, боевые братья наведут порядок за несколько часов. Не позволяй им играть на твоем чувстве ревности…

Лютер поднял руку.

— Хватит, брат, — сказал он, словно отрезал.

Резкий тон ошеломил библиария. Правитель Калибана еще некоторое время смотрел в глаза Захариилу, а затем повернулся к бунтовщикам.

— Переговоры окончены, — объявил он. — Лорд Сайфер доставит вас к тому месту, откуда забрал. После этого у вас будет двадцать четыре часа, чтобы приказать своим помощникам свернуть все операции и сдаться местным властям.

Мятежники ответили ему злобными взглядами, и только cap Давиил печально покачал головой.

— Как ты можешь так поступать? — спросил он.

— Неужели вы думали, что я могу поступить иначе? — вопросом на вопрос ответил Лютер. — Если вы считали, что я так низко ценю свою честь, вы мне не братья. У вас двадцать четыре часа, — напомнил он. — Советую провести их с пользой.

Тариил обратился к леди Алере и Малхиалу:

— Видите? Я говорил, что это бесполезно. — Он сердито посмотрел на лорда Сайфера. — Мы готовы к отъезду.

С этими словами аристократ развернулся и быстро зашагал к поджидавшему шаттлу. Остальные лидеры мятежа один за другим последовали его примеру и вышли в предрассветный сумрак. Захариил ощутил, как отступает напряжение мышц в плечах и шее и стихает головная боль. Он мысленно напомнил себе спросить у Израфаила о причинах такого явления. Что бы это ни было, оно не сулило ничего хорошего.

Лютер в глубокой задумчивости пошел за бунтовщиками. Захариил, задержавшись на мгновение, двинулся следом. Ему очень хотелось убедить Лютера немедленно арестовать всех зачинщиков — переговоры были узаконены в традициях Калибана, но не Империума, так что Легион не обязан был соблюдать правила. Но другая часть его мозга предупреждала, что он уже перешагнул все границы, и Захариил не мог не опасаться последствий, если бы рискнул навязывать свое мнение.

Зачинщики бунта вскоре добрались до трапа, и двигатели машины пронзительно взвыли. Захариил остановился на пороге ангара, но Лютер продолжал идти, провожая переговорщиков по пермабетону посадочной площадки.

Последним в шаттл забирался Давиил. На полпути он остановился и обернулся, глядя на Лютера. За его спиной в облаке пыли взлетел грузовой корабль и, словно убегая от рассвета, помчался на запад.

Захариил увидел, что Лютер возвращается, и приготовился к суровому выговору. Лицо рыцаря выражало сильнейшее беспокойство. Дойдя до того места, где ожидал библиарий, Лютер обернулся, посмотрел на удаляющиеся огни двигателей шаттла и вздохнул.

— Надо возвращаться в кабинет, — сказал он. — Нам предстоит много работы.

Библиарий кивнул:

— Как ты думаешь, они прислушаются к твоему предупреждению?

— Нет, конечно нет, — ответил Лютер. — Но тем не менее эти слова должны были прозвучать. — Он задумчиво качнул головой. — Будет лучше, если о встрече никто не узнает, брат. Мне бы не хотелось, чтобы из-за каких-нибудь недоразумений пострадал моральный дух.

Захариил мог распознать приказ, высказанный в любой форме. Он коротко кивнул и проводил взглядом исчезающий в небе челнок.

— Что сказал тебе cap Давиил, перед тем как забраться в машину? — спросил он, стараясь сохранять нейтральный тон.