Космические волки: Омнибус - Уильям Кинг

Пленников, окруженных лесом копий, увели обратно в камеры. Эти огражденные решетками помещения были встроены в стену арены, чтобы заключенные видели, чего именно от них ждут на жестоких играх. Клетки обладали тем же характером, что и стражницы: из их стен торчали шипы и острые, как бритва, выступы. Они ограничивали свободу перемещений и должны были срывать попытки взбешенных узников выбить двери или наброситься на тюремщиков.

Драконьего Взора не удивляло, что темные эльдар прибегают к таким мерам предосторожности. Даже рядом с самыми дюжими укротителями, которые имели при себе кнуты и химерических тварей на цепях, Космические Волки выглядели громадными полубогами. Жалкие чужаки тонули в их тенях.

Проходя мимо камер с оставшимися Убийцами Змиев, Кром слышал мрачные приветствия «мой господин». Космические Волки, наблюдая из-за решеток за мучениями Драконьего Взора на арене, приходили в неистовство; теперь же они встречали своего капитана угрюмыми, заросшими щетиной лицами. Их глаза горели в сумраке камер, будто свечи в ночи.

Среди этих лиц не было Йормунда Громового Когтя. Волчий лорд уже потерял стольких братьев, что облик друга превратился в смутное воспоминание, тускневшее после каждой новой утраты… Кром выбросил горькие мысли из головы: ему следовало заботиться о ещё живых фенрисийцах.

Хенгист Железный Топор выглядел более бледным и осунувшимся, чем обычно. Рорвен не удержался от тихого восклицания: «О, Всеотец!», рассмотрев раны Драконьего Взора. Хэг Тан Клыка, невзирая на собственные ранения, подошел к прутьям, а Брорн Гриндальсон даже просунул руку наружу и коснулся брони Крома, чтобы подбодрить его. Стражница оттолкнула Космического Волка двузубцем. Тут же Ульв Хоргаст, Ларс Торгиль и Ингрим Удар Грома принялись рычать, плеваться и пинать решетки, отвлекая на себя внимание ксеносов.

— Вам бы лучше не раздражать их, братья, — посоветовал капеллан-дознаватель, помогавший Волчьему лорду идти. Грюндар Серая Грива уставился на него глазами, мрачными, как зима.

— Клянусь Всеотцом, — сплюнул он, — мои Волки их всех порвут.

Кром пошатнулся, — в его крови всё ещё оставался яд, а доспех пригибал воина к полу, — но Темный Ангел удержал фенрисийца.

— Я верю тебе, — произнес капеллан-дознаватель. — Но порвут явно не сегодня.

Желание Драконьего Взора не исполнилось, поскольку стражницы заставили Темного Ангела ввести Волчьего лорда к его собратьям: Грюндару, продолжавшему харкать кровью, и непривычно сдержанному Беорику Клыку Зимы. Капеллана-дознавателя и брата Отниила заперли в следующем помещении.

Сидя в камере, где острия шипов царапали его броню, а опоясывающие всю клетку клинки касались шеи, капитан имел достаточно времени, чтобы решить, правильно ли он поступил, позволив увести себя с арены. Беорик же, хоть и не был железным жрецом, занял руки починкой брони и силовой установки; командир Волчьей гвардии Крома делал всё от него зависящее. Ему удалось частично восстановить энергопитание, и, хотя доспех по-прежнему ограничивал звериное проворство Драконьего Взора, но уже обеспечивал ему некоторую защиту и мобильность. Грюндар в это время, как мог, обрабатывал страшные раны командира.

Почувствовав себя лучше, Волчий лорд побродил по крохотной камере и ударом ноги отшвырнул миску с размазней, которой тюремщики кормили узников, чтобы последние не ослабели перед выступлениями. До этого Кром заподозрил, что ксеносы снижают активность космодесантников между выходами на арену, добавляя успокоительное в еду и воду. Он приказал игнорировать всё эти подачки: Убийцы Змиев не нуждались в подобных «благах». Пролитая кровь была их мёдом, праведная резня врагов Императора — их пищей.

Тянулись часы под мрачным светом заточенных звезд, и к Драконьему Взору возвращались силы, ловкость и ум. Это была битва, настолько же мучительная, что и та, на черном песке, но в итоге улучшенное тело воина начало одолевать чужацкий яд. Хотя, кто знает, какие побочные эффекты ещё могли проявиться…

Кром наблюдал, как узников из других блоков выводят на арену, заставляя биться за выживание против всевозможных иномирских тварей и небольшой армии воительниц, называвших амфитеатр своим домом. Толпы зрителей в любое время приходили сюда покричать, пошипеть и погрузиться в безжалостное насилие гладиаторского цирка. Темные эльдары являлись за дозами смерти — извращенными наслаждениями, которыми заполняли тухлую пустоту своих сердец.

Когда Волчий лорд не рассматривал гладиатриц и их чудовищ, изучая их смертоносное искусство, то уделял внимание камерам, в которых был заключен он сам и его бойцы. В какой-то момент Драконий Взор поймал на себе взгляд Беорика Клыка Зимы, вожака его Волчьей гвардии. Глаза воина потускнели от горя, он трясся от звериной ярости, кипевшей внутри. Кром знал, о чем пойдет речь.

— Я подвел тебя, — наконец произнес Беорик.

— Ты подводишь себя, сержант, — ответил Волчий лорд, — думая о всяких нелепицах. По мне, Беорик Клык Зимы, подводящий кого-то — самая настоящая несуразица.

— Мой господин, я подвел тебя, не оказавшись рядом, когда был нужен.

— Значит, я ошибся, — с угрюмой улыбкой произнес Кром. — Выходит, ты постоянно подводишь меня. Вот, всего три дня назад я не смог дотянуться до чаши с мёдом. За день до этого заметил на броне пятнышко, которое следовало заполировать.

Глядя в глаза Беорику, Драконий Взор пытался вытащить из него ответную улыбку.

— Буквально вчера, — продолжал он, — мне потребовалось справить нужду. Я осмотрелся и не нашел тебя! Где ты был, сержант? Где же ты был?

Клык Зимы сумел кое-как скривить губы, но в его взгляде по-прежнему сквозило чувство вины. Фенрисиец не мог простить себя за то, что не сражался на арене рядом со своим Волчьим лордом.

— Ты шутишь, мой господин, — произнес сержант, — но твоя жизнь была в руках Ангелов, которым нельзя доверять.

С этим Беорик метнул злобный взгляд на капеллана-дознавателя в соседней клетке. Темный Ангел медленно кивнул сержанту Волчьей гвардии, словно принимая какую-то благодарность или комплимент. Когда Клык Зимы начал подниматься на ноги, Кром схватил его за локоть и заставил сесть.

— Моя жизнь была в самых надежных руках, — успокоил воина Драконий Взор. — Моих собственных.

— У меня другое мнение, мой господин, — отозвался Беорик.

— И я уважаю его, но мнения, они как бороды. Есть у каждого из нас, — Кром взглянул на Темных Ангелов. — Не считая некоторых присутствующих. Если хочешь чем-то озаботиться, сержант, озаботься тем, как нам выбраться отсюда.

Затем Волчий лорд воззрился на капеллана в темном доспехе, капюшоне и грязной рясе, не сказавшего ни слова после возвращения в клетки.

— Итак, Ангел, — крикнул Драконий Взор из шипастой смертельной ловушки своей камеры, — ты, я так понимаю, составляешь планы!

— Это они любят, — заметил Беорик, — планы, заговоры, козни.

Капеллан-дознаватель промолчал. Он забылся в чем-то вроде молитвы.

— Планы нашего освобождения, — напомнил ему Кром.

— Храни веру, фенрисиец, — сказал в ответ Темный Ангел.

— Вера меня не интересует! — огрызнулся Волчий лорд, и волоски у него на шеё встали дыбом. — Верой не разрежешь прутья, капеллан-дознаватель. Веру не возьмешь в руку, словно меч, и не выпустишь в голову врагу, словно болт.

— С твоей логикой не поспоришь.

Кром немного подождал, но Темный Ангел вновь погрузился в мрачное молчание.

— Не знаю, почему вообще говорю с тобой, — прорычал Драконий Взор. — Мне с самого начала не стоило тебя слушать. Против нас сотни воинов на арене, тысячи в проклятом амфитеатре и миллионы в чудовищном городе снаружи. Из-за твоего совета к этим преградам только добавилась запертая клетка!

— Ты забыл о пламени…

— Человек может пройти сквозь пламя, капеллан-дознаватель. Через прутья — вряд ли.

— Скулишь, как пёс, — сообщил Крому собеседник.

— Быть может, это не такое тяжелое оскорбление, как тебе кажется, Ангел, — ответил Волчий лорд и проворчал себе под нос: — Рано или поздно…

— Ты не ошибаешься, — согласился Темный Ангел. — Возможность нам представится. Возможности обычно так и поступают.

— Чума забери твои возможности, — отозвался Драконий Взор. — Сыны Русса придут за нами. Они уже в пути.

Крому показалось, что в зловонном воздухе амфитеатра раздается какой-то знакомый звук. Повернув голову, он выставил ухо между холодными металлическими прутьями и попытался определить услышанное.

Узники страдают в соседних камерах. На арене идет смертельное представление. Публика приветствует кровавые игры пронзительными криками. За кулисами амфитеатра слышен шум Темного Города — шум гибельных извращений и утоления чуждых желаний. А затем Драконий Взор уловил его: рокот реактивных и газотурбинных двигателей, их форсажных камер. Далекий и отчетливый рев десантно-штурмовых кораблей Адептус Астартес, заходящих для атаки.