Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Вы удостоились чести быть избранными в величайший воинский орден, какого еще не знала Галактика. Вы станете сильнее, быстрее и опаснее, чем были до сих пор. Вам предстоят бесчисленные войны, и вы будете уничтожать врагов человечества вдали от нашего любимого Калибана. Но мы с радостью пойдем на это, поскольку мы — люди чести и нам известно, что такое долг, превосходящий любые личные привязанности. Каждый из вас был рыцарем, воином и героем, но теперь вы представляете собой гораздо большее. С этого дня вы станете солдатами Легиона. Все остальное не имеет значения. Главное — это Легион.

Красноречие Льва так захватило Захариэля, что он сжал эфес меча. Он едва сдерживал восторженное волнение при одной мысли, что будет сражаться за Императора в самых дальних уголках Галактики, что станет членом братства, ставящего своей целью ни больше ни меньше, чем восстановление наследия человеческой расы.

— Мы — Первый Легион, — продолжал Лев, — избранные Сыны Льва, и мы не можем идти в сражение без имени, которое будет вселять ужас в сердца врагов. Наши легенды рассказывают о великих воинах, которые разили ужасных чудовищ в далеком прошлом, а теперь и мы призваны сражаться во имя Императора и будем разить врагов Империума.

Мы станем Темными Ангелами!

Часть 4

ВЕЛИКИЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

Глава 18

Они превратили его в гиганта.

Даже много времени спустя, после того как он вроде бы привык к проведенным изменениям, Захариэль не уставал удивляться преобразованиям своего тела. Это всегда проявлялось в каких-то мелочах — то он замечал размах своих рук, то бурление псионической энергии в теле, то прислушивался к ритму биения обновленной крови в груди. Все эти детали снова и снова напоминали ему, насколько изменился его организм.

Совсем недавно он был человеком. Он был мужчиной, рожденным женщиной. И, подобно всем остальным людям, мирился с физическими ограничениями. Его мускулы были недостаточно сильными, органы чувств — далекими от совершенства, а кости — хрупкими. Срок жизни человека не превышал пятидесяти или шестидесяти лет, а в большинстве случаев был намного короче.

На Калибане людям грозило немало опасностей. Даже в простейший порез могла попасть опасная инфекция, и тогда царапина превращалась в смертельную рану. Он был всего лишь человеком, а это означало, что причиной гибели могли стать тысячи различных обстоятельств.

Все изменилось с приходом Империума. В тот день, когда Захариэль был посвящен в рыцари Ордена, его перерождение было чисто символическим. После появления Империума перерождение стало реальным.

Он стал совершенно другим. И мысли, и тело претерпели изменения и теперь сильно отличались от человеческих. Благодаря чудесам имперской науки и применению генного семени, он был преобразован и воссоздан в более совершенной форме.

Брат Исрафаэль познакомил его с либрариумом Легиона, где Захариэль узнал о варпе, о его опасностях и силах, которыми могут пользоваться одаренные особыми способностями. Он узнал, что и сам принадлежит к такого рода исключениям, что его таланты отличаются от возможностей обычных представителей людской расы и теперь его долг — использовать свой дар на благо Империума.

Он предпринял первые шаги по пути к грандиозным достижениям, но его успехи в новой области оказались значительно слабее, чем проявление загадочной силы в бою против чудовища из Эндриаго.

Несмотря на то что его способности ставили Захариэля в особое положение в Легионе, в первую очередь он был воином, обязанным завоевывать авторитет в горниле битв.

Он больше не был обычным человеком и не стал просто исключительным воином.

Империум дал ему возможность стать чем-то большим.

Его усовершенствовали для битвы. Он стал божеством сражений, одним из Астартес.

Он стал космодесантником, Темным Ангелом.

Он служил Великому Крестовому Походу.

Захариэль понимал, что является лишь ничтожной шестеренкой в грандиозном механизме великих замыслов, незначительным статистом в колоссальной драме человеческой истории, но такие подробности его не огорчали, ведь Империум преследовал благородные цели преобразования Галактики, и он стал частью военной силы, которая воплощала мечты о лучшем будущем.

То было время оптимизма и высоких идеалов, век открытий, частью которого Захариэль ощущал себя.

Первые дни — великие дни.

Впоследствии он станет вспоминать их как самое счастливое время в своей жизни. У него появилась цель. Он выполнял особую миссию. Он стал инструментом воли Императора и готовился принять участие в сражениях на благо всего человечества.

И он не был одинок в своей борьбе. Ему не пришлось выполнять великую миссию в одиночестве. Все время, пока шли преобразования, рядом с ним оставался Немиэль. Летописцы, описывающие их отлет с Калибана, говорили об их общей фортуне, и Захариэль не мог с ними не согласиться, поскольку казалось, что они с Немиэлем были предназначены судьбой, чтобы плечом к плечу противостоять всем жизненным испытаниям.

С самых первых дней жизни в родном мире они были связаны братскими узами — еще до того, как стали Ангелами. И процесс превращения в Астартес только укрепил эту связь. Временами могло показаться, что одна душа по превратности рождения расщепилась на два отдельных тела.

Захариэль и Немиэль по-прежнему в совершенстве дополняли друг друга, словно фрагменты одной головоломки. Захариэль, несмотря ни на что, оставался идеалистом, а Немиэль — впечатлительным прагматиком.

После той ночи, когда под Круглым Залом состоялось собрание мятежников, ни один из них не заговаривал об этом случае. Оба понимали, что любое упоминание разбередит былую рану и откроет плотину взаимных обвинений, закрыть которую будет уже невозможно. В их дружбе этот инцидент оставался болезненной занозой, хотя воспоминания Захариэля о том дне были достаточно туманными и постепенно сглаживались в памяти.

Они стали представителями первого поколения Астартес, набранного на Калибане. Точнее говоря, они были одними из первых, кто стал носить на плече новую эмблему Легиона — крылатый меч, и первыми стали называть себя Темными Ангелами.

Впоследствии это обстоятельство определит отличие между ними и их товарищами по оружию. Старшие воины происходили с Терры и помнили то время, когда Первый Легион Императора еще не носил нынешнего названия, а те, кто пришел после Захариэля и Немиэля, не знали ничего другого.

Но в те времена им казалось, что впереди встает заря золотого века.

Их жизнь освещала перспектива сражаться рядом со Львом и Лютером. Став Темными Ангелами, они отдавали все свои силы новой службе в составе Двадцать Второго ордена под командованием магистра Хадариэля. Они служили Легиону и Империуму в полную силу своих возможностей.

Калибан остался в прошлом, и, хотя они любили родной мир и надеялись когда-нибудь снова его увидеть, он превращался в воспоминание. Настоящим для них была новая жизнь и Великий Крестовый Поход.

Первая кампания вызвала у всех немало волнений. Ведь это был их первый шанс донести свет Великого Крестового Похода до дальних уголков Галактики, первая возможность доказать свою преданность и верность Императору.

Двадцать Второму ордену Темных Ангелов предстояло встретиться с Четвертой Имперской экспедиционной флотилией на высокой орбите мира, обозначенного в каталогах Великого Крестового Похода под номером Четыре-Три.

Хотя обитатели планеты, составлявшие развитое человеческое общество, сумевшее сохранить в неприкосновенности культуру и технологии, называли свой мир по-другому.

Они дали ему имя Сарош.

— Это и есть наша цель?! — воскликнул Немиэль. — Из-за нее мы пересекли десяток звездных систем? Выглядит не слишком впечатляюще.

— Ты должен бы знать, что для нас не имеет значения, как выглядит мир, — возразил Захариэль. — Помнишь, как мы проходили подготовку на Геликоне-четыре? Мне кажется, эти миры тебя тоже не очень-то впечатлили, пока не началась стрельба.

— Это другое дело, — пожал плечами Немиэль. — Тогда нам по крайней мере выпал шанс увидеть настоящие боевые действия. И это были новые миры. А ты читал сводки донесений? Нам придется несколько месяцев ждать в полном безделье, пока какие-то чиновники будут решать, стоит ли объявлять планету приведенной к Согласию. Захариэль, мы же Темные Ангелы, а не сторожевые псы. Мы способны на большее.

Они стояли у иллюминатора обзорной палубы ударного крейсера «Ярость Калибана». Через окно Захариэль мог видеть планету Сарош, значительно увеличенную благодаря хитроумным приспособлениям, встроенным в прозрачное вещество.

Если Немиэль разглядывал голубой шар нового мира с плохо скрываемым отвращением, Захариэль созерцал его красоту не без удовольствия. Он любовался просторами бирюзовых океанов и огромными материками, еще недавно скрытыми слоями меняющихся облаков.