Огненная звезда и магический меч Рёнгвальда - Самаров Сергей Васильевич

– Что тут непонятного? Твой дядя – заложник у Торольфа. Если ты нападешь, его убьют. Если будешь вести себя смирно, как послушный ребенок, Торольф будет Фраварада даже охранять. Опять же как залог своей безопасности…

– До конца жизни, что ли? И чьей жизни?

– А это уже другой вопрос. Я не берусь гадать, кто из них дольше проживет. Я не колдун. Тебе, кстати говоря, пора бы обзаводиться таким помощником. Почти каждый ярл имеет в своем Доме колдуна. Лишь бы это был не шарлатан и пользу приносил.

Ансгар согласно кивнул:

– Этот вопрос следует обдумать. У отца был колдун, но толку от него оказалось мало. Он даже с погодой все путал и вместо солнца вызывал шторм на неделю. Отец прогнал его, когда я был еще маленьким… Сильные колдуны в наше время – редкость. Научиться бы самому… Найти бы книгу, как у Всеведы, и научиться.

Ансгар выдавал свои старые мечты. Но Большака, с высоты своего жизненного опыта, с ним не согласился:

– Научиться можно фокусам и мелочам. А настоящим колдуном следует родиться. И неизвестно еще, родился ты со способностями или нет. Ярл Сигтюргг Золотые Уши тоже заявлял, что он колдун. Но не спас свои драккары. Не хватило дара, хотя, я слышал еще раньше, он на всякие мелкие фокусы был горазд. Но ты одним ударом раскроил ему шлем вместе с головой. Никакое колдовство не помогло, никакие заговоры. Человек, мне кажется, должен быть или конунгом, или колдуном. Это разные вещи…

– Старики рассказывают, что когда-то Норвегией правил конунг-колдун и тогда страна жила хорошо. Норвегии сейчас это нужно. Шведы постоянно на наши земли зарятся. Они уже подчинили себе почти всех саамов, что живут с полуденной стороны от них, начали прибирать восходных саамов и теперь посматривают в полуночную сторону. Им только даны мешают, не позволяют усилиться. Да и внутренние склоки. Если произойдет объединение сил, шведы станут очень сильными и данов не постесняются, чтобы на Норвегию напасть. Мне бы для начала правления или самому научиться колдовать, или приобрести колдуна, да набрать бы в войско побольше славянских стрельцов. Тогда уже не шведы бы на наши фьорды зарились, а мы на их земли… Сейчас, после истории с Сигтюрггом Золотые Уши, все отношения обострятся. А если еще выплывет история с ярлом Свенельдом… Да и без других причин против шведов воевать придется. Надо думать, что можно предпринять и как подготовиться…

– Что касается стрельцов, здесь вопрос сложный. Стрельцы и в славянских землях в редкость. В нашем княжестве в материковых землях их еще можно набрать[5]. Но уже на Руяне с этим проблемы. Стрельцов долго воспитывают, с самого детства обучают. А руяне народ нетерпеливый и слишком подвижный для долгого обучения. Я на всю свою сотню сумел только двоих найти. А что касается колдуна, то… Пригласи к себе Смеяна. В войне он помощник плохой, но в разведке равных себе не знает. Я слышал, все его становище Торольф или вырезал, или захватил, а он остался совсем одиноким человеком…

– Овсень говорил об этом. Кажется, вырезал. А захватил детей или девушек…

– Смеяну некуда возвращаться. Пригласи, пусть тебе помогает.

– Я подумаю. Хотя я с большим желанием пригласил бы к себе Велемира вместе с его десятком стрельцов. А лучше и Смеяна, и Велемира. Но Велемир не согласится.

– Я тоже так думаю. У Велемира своя служба и дружба. А Смеян согласиться может, хотя и здесь у меня уверенности нет. У Смеяна после гибели его становища не может быть хорошего отношения к твоим соплеменникам. Но все же попробуй.

– Я попробую.

Дварфы, вошедшие молча, некоторое время слушали разговор. Потом присели у огня на корточки, не желая пользоваться обычными для норвежских домов низенькими скамьями и древесными колодами. Ансгара это не смутило, потому что скамьями здесь вообще мало кто пользовался, предпочитая полежать на оленьей шкуре рядом с очагом. И сейчас на полу было разбросано множество таких шкур. А уж за стол, стоящий в другом конце зала, вообще никто, кроме самого юного конунга или его родителей, когда они были еще живы, в доме никогда не садился. И сам Ансгар сел сейчас только потому, что за стол сел сотник Большака, хотя с удовольствием сел бы на шкуру.

– Что расскажете? – поинтересовался сотник, протягивая дварфам свою баклажку с вином.

Дварфы молча замотали головами – от вина отказывались.

– Мы все сделали, как надо… – сообщил Истлейв. – Договорились… Они переделают последний проход. Старый закроют, запекут и сделают непроникаемым, новый выведут, как вы сказали, в скалу. Оставят только тонкую стену, которую легко разрушить плечом. Кто захочет выйти в ту сторону, сразу свалится с обрыва.

– Стражи с ними нет? Спрашивал?

– Восемь воинов на выходе. Караулят, чтобы не ушли.

– Я не понимаю… Они такие хорошие землекопы… Почему же тогда сами не могут сделать выход в другую сторону, чтобы спокойно уйти? – спросил конунг.

– А что тогда Торольф сделает с их семьями?.. – спросил Истлейв, почесывая свою нерасчесанную бороду. – Жены и дети стали заложниками и сейчас сидят в Красных скалах тоже под охраной стражи. Если дварфы не будут копать или убегут, стража убьет женщин и детей. Так пригрозил Одноглазый. Мы именно с этой стражи, кстати, и собирались начать. Там двадцать воинов следят, чтобы не разбежались дети. Сначала надо освободить семьи, потом копатели сами выйдут. Так мы планировали.

– Но там же, в Красных скалах, насколько я помню, есть подъемный мост, – сказал конунг. – Наверное, он поднят, чтобы никто не ушел. Как вы хотели туда попасть?

– Мост для посторонних, – улыбнулся дварф, и улыбка совсем изменила его грубое лицо и сделала даже приятным и приветливым. – У нас свои ходы. Не забывай, конунг, что мы подземные жители. Для нас путешествовать под землей то же самое, что для вас плавать по воде. Это не слишком трудно, хотя там тоже есть свои опасности. Но не в наших краях. Опасности обычно встречаются в старых заброшенных подземельях, где любит поселяться всякая нечисть. В полуденной стороне Швеции много таких мест. Дварфов там истребили, а в подземельях живет нечисть. Есть нечисть из нелюдей, есть вообще непонятно какая. Я вот слышал о подземных драконах и великанских червях-людоедах. Эти людоеды одинаково поедают и людей и дварфов. И горе тому, кто туда сунется. Слышал я, в прошлом году четыре сотни шведов решили воспользоваться заброшенным подземельем по своим военным делам, и все там сгинули, когда нечисть на них полезла. Человека три, кажется, сумели спастись. Вышли седые и согбенные, без сил, без разума. Когда там дварфы жили, они за подземельями следили и нечисть не пускали своими заговорами. А теперь все проходы свободны. И под землей живет беда.

Открылась скрипучая тяжелая дверь, и вошел староста Хрольф. Посмотрел сурово на всех собравшихся у очага, пошевелил увесистым длинным носом и только потом шагнул вперед.

– Что ты? – спросил Ансгар. – Отправил посыльных за другими старостами?

– Отправил, конунг. Старосты вот-вот прибудут. Я по другому поводу. С верхней башни видно каких-то воинов. Они пришли со стороны Швеции и ушли в сторону Сухого оврага. Около двадцати человек.

– Это не наши люди, – сказал Большака. – Наши в другой стороне и идут не из Швеции, а в Швецию. Ты посматривай за этими… Скоро события начнут развиваться стремительно, и нельзя оставить без внимания никого, кто окажется поблизости. Я думаю, это как раз те, что должны ворваться в этот Дом…

– Вход в подземелье как раз в нижнем конце Сухого оврага, – заметил Истлейв.

Староста словно бы не слышал эти слова и посмотрел на Большаку неприветливо.

– Я ни за кем не посматриваю, сотник, – сказал Хрольф сдержанно. Ему явно не нравилось, что Ансгар окружил себя славянами и дварфами, вместо того чтобы положиться на своих людей. – Я только передал, что сказала стража с верхней башни.

– Ну так пошли разведчиков, чтобы присмотрели за подозрительными воинами, – сказал Большака. – Или ты предлагаешь, чтобы я послал своих людей? Тогда я не понимаю, зачем вообще здесь нужен ты… Пошли, пошли людей… И спешно…