Шут - Фрост Кей

– Поверь мне, – продолжила она, – если бы я желала Шуту смерти, он был бы мертв.

– И на этой радостной ноте отпусти ее, – сказал Пайр, повторяя приказ. – И оставь нас. Как она сказала, если бы ей действительно хотелось убить меня, этот кинжал уже торчал бы у меня между лопаток.

Лезвие задержалось у ее горла еще на несколько секунд, а затем исчезло. Брайн так сжал запястье Тэмпест, что она едва сдержалась, чтобы не охнуть.

– Следи за своими манерами, дворняжка, – прошептал он ей на ухо, прежде чем отпустить одним быстрым движением.

Забавно, что именно он назвал ее дворняжкой. Тэмпест проглотила возражение, вертевшееся на языке, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы вернуть своему искалеченному запястью чувствительность. Чертов болван. К утру на запястье наверняка появится синяк.

Не проявляй слабости.

Тэмпест затолкала боль поглубже и выпрямилась, чтобы как следует посмотреть Пайру в лицо, но он все еще суетился над своим нарядом, как чертова придворная дама. Она даже не пыталась скрыть отвращения.

– Не смотри на меня так. Я потратил слишком много денег на эту одежду, чтобы какой-то кинжал повредил швы, – пробормотал Пайр, критически осматривая плечо на предмет несуществующих торчащих нитей. И он, и Тэмпест прекрасно знали, что кинжал его не задел. – Мне нужно выглядеть идеально.

Для кого? На дворе ночь. Она покачала головой. Тэмпе не хотелось знать, кого он развлекал так поздно или почему наряд имел такое большое значение.

– Почему я здесь, Пайр? – спросила она, и нетерпение сквозило в каждом слове.

Шут закончил осмотр и потянулся за кинжалом, вытаскивая его из зеркала. Несколько осколков упало на пол. Он двинулся в ее направлении, халат слегка распахнулся, обнажив кусочек его блестящей груди. Он остановился перед ней и протянул кинжал рукоятью вперед. Тэмпест медленным движением приняла его.

Пайр склонился в насмешливом поклоне.

– Вы положили его не на то место, миледи.

– Пайр…

– Расслабься, – вздохнул он. – Можем же мы позволить себе обмен любезностями, прежде чем перейдем к делу?

– Нет, только не в нашем случае.

Каждое мгновение, проведенное в его присутствии, будило в ней чувства, вызывающие только недоумение.

Он склонил голову набок. Лисьи уши подергивались, словно прислушиваясь к изменениям в частоте сердечных сокращений Тэмпест. Совершенно случайно она подумала об их бурном споре в домике и о том, как его пальцы скользнули вверх по ее икрам. Она моргнула. Почему, черт возьми, эти мысли лезли в голову?

Ошибка. Момент слабости. Она безучастно уставилась на его грудь. Для них обоих.

– Я бы заплатил любую сумму, чтобы узнать о мыслях, роящихся в этой милой головке.

Она вздрогнула, затем надменно выгнула бровь, откидываясь на спинку сиденья.

– Предложи ты мне целое состояние Дестина, я все равно не открыла бы тебе то, что у меня на уме.

Улыбка сползла с лица Пайра, и ее место заняло что-то хищное.

– Значит, сразу к делу. Есть новости из военного совета?

Почувствовав облегчение от того, что наконец-то можно говорить о чем-то другом, Тэмпест сказала:

– Король Дестин посылает своих сыновей в качестве послов к гигантам Копала.

Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить все, что она записала.

– Дети из столицы исчезают. Он обвиняет Темный Двор.

Она внимательно посмотрела на Пайра. Никакой реакции. С бесстрастным выражением лица он терпеливо ожидал продолжения отчета. Черт возьми, как же трудно его прочесть. Она вздохнула и размяла шею.

– И он приказал мне внедриться в ряды талаганских повстанцев и уничтожить их любыми средствами. Подразумевалось использование моего женского коварства.

Последнее слово она произнесла с насмешкой.

При этих словах Шут оживился. Его губы изогнулись в довольной усмешке, и она поймала себя на том, что сдерживается, чтобы не метнуть в него еще один кинжал.

– Уверен, тебе это не очень понравилось.

– Какой ты проницательный, – проворчала она.

– Ты этому противилась?

– Конечно нет, – ответила Тэмпест, закатывая глаза. – Это идеальное прикрытие, чтобы вместе с вами раскрыть заговор с Мимикией. И я же не дура: противиться приказам Дестина равносильно смертному приговору.

Она поджала губы, думая об откровенном прикосновении короля сегодня вечером. Он становился все смелее. Что, если Дестин прикажет ей лечь в его постель? Челюсть сжалась. Ничто не могло заставить ее пойти на такое. Даже мысль о том, чтобы позволить ему провести руками по ее телу, заставляла Тэмпест обливаться холодным потом. Она густо покраснела, когда поняла, что кицунэ пристально разглядывает ее.

Девушка закашлялась.

– Ты хотел узнать что-то еще?

Тяжелая пауза.

– Не совсем. Однако интересно, что Дестин отсылает своих сыновей. Возможно, с этим мы можем поработать. Кроме того, несколько моих людей были схвачены два дня назад королевской гвардией. Их приговорили к смертной казни.

У Тэмпы отвисла челюсть.

– Ты должен был начать с этого! Чем я могу помочь? Вы хотите, чтобы я… не знаю… подала прошение об освобождении? Помогла им сбежать? Мы не можем оставить их на…

– Именно это мы и сделаем. Мы не можем позволить себе способствовать их побегу. Это принесет сопротивлению больше вреда, чем пользы.

Тэмпа медленно моргнула и дернула себя за левое ухо. Конечно, ей послышалось.

– Ты это не серьезно.

– Абсолютно серьезно.

Она сглотнула. Как он мог так безжалостно позволить друзьям и союзникам умереть, когда вполне мог бы их спасти? Желудок скрутило.

Ты имеешь дело не с Пайром. Теперь он Шут. Не забывай об этом ни на секунду.

И тут меняющий настроение с невероятной скоростью кицунэ вернулся к разбитому зеркалу и разгладил ткань халата, словно они только что не обсуждали надвигающуюся смерть его товарищей, которую могли предотвратить. Он повозился с воротником, а затем развязал пояс на талии, обнажив точеную грудь и живот. Жар залил щеки Тэмпы. И что только привлекало ее в этом преступнике?

Он изогнул бровь, глядя на Тэмпест.

– Как я выгляжу?

– Как наркобарон, у которого денег больше, чем здравого смысла, – ответила она просто ради того, чтобы вывести его из себя.

По правде говоря, прекрасная одежда Пайра выглядела так, словно была сшита для него, и только для него одного. Золотистый халат и шелковые брюки подчеркивали насыщенный цвет его волос и янтарный оттенок кожи.

Легкая улыбка мужчины быстро исчезла, рот сжался в жесткую линию – первый настоящий признак неудовольствия. Веселый огонек в глазах Пайра исчез.

Хорошо.

Она хотела просто-напросто расследовать историю с Мимикией, а еще