Лето 1977 - Максим Арх

— Я, наверное, нет. Дела. Поэтому репетируете без меня, — поставил в курс дела подданных император.

Когда мы завезли Юлю и остались вдвоём, я напомнил товарищу партийное задание ещё раз.

— Сева. Вот тебе четыре песни. Поставивших их папе. Потом заберёшь. Ни в коем случае плёнку папе не отдавать. Скажи, что нам срочно нужен администратор для ансамбля. Очень-очень срочно. Пусть посоветуется с кем-нибудь, или подскажет к кому обратиться? Может быть через три головы… Через знакомых… Через знакомых, их знакомых, его двоюродной сестры зятя… В общем любыми путями.

Более половины ночи, я провёл в школе, печатая крамолу…

Глава 16

Новости дня:

Распоряжением Совета министров СССР, в Эфиопию направлены советские военные советники.

Марш членов Национального фронта в Льюисеме, юг Лондона, сопровождается сценами насилия.

На утренней пробежке, меня окликнули:

— Эй парень!.. Миша!.. Мальчик, стой!.. Погоди!..

Я оглянулся. За мной бежал усач из Спартака, ДЮСШ номер какой-то там — не помню… и с ним молодой парень. Форма была традиционно одинаковая — белые футболки, синие тренировочные штаны, бело-синие кеды.

Я остановился. Бело-синие «не динамовцы» подбежали, поздоровались и началось…

«Нельзя закапывать талант в землю…» «Только у них в школе готовят настоящих атлетов». «Только они могут мне помочь раскрыть мой потенциал…» и т. д. и т. п. — в общем, всё сводилось к одному вопросу: «Когда я приду в зал?».

— Наверное, в октябре, — сказал я охреневшему от такой «правды» тренеру и пояснил: — Дело в том, что сейчас я занят. В сентябре начнётся учёба. Пока то, да сё… Так, что ждите меня где-то в конце сентября, начале октября…

— Ну, ты можешь заехать хоть на час? — настаивал тренер, имя которого я не помнил.

«Может, действительно заехать? Только вот нужно ли мне это сейчас, да и нужна ли мне такая известность вообще?.. Пока не ясно, но совершенно понятно, соревнованиями и всякими сборами — зае***.Нет. Пока некогда. Сейчас цель другая…»

— Я помню, когда у вас тренировки. Будет время, заеду, — проговорил я, быстро попрощался и, не дав втянуть себя в дискуссию, убежал…

Мама пришла после дежурства и готовила завтрак.

— Ну, дай хоть на тебя посмотреть, полуночник. Всю неделю на своих репетициях проводишь. Эх ты, гулёна, — сказала она и прижала меня к себе, гладя мои волосы.

Мы стоим, обнявшись несколько минут, а она меня гладит по голове.

— Чем планируешь сегодня заниматься? Может к бабушке съездишь? Каникулы скоро закончатся, а ты так толком и не отдохнёшь, — сказала мама, отстранив меня для того, что бы перевернуть, жарившиеся на сковородке сосиски с луком.

— Нет, мам. Дела. На следующие выходные махну. Сегодня, собираюсь поехать поискать пишущую машинку, может удастся купить. А потом, потом не знаю… может в музей схожу, — сказал прилежный сынуля, помогая маме расставлять посуду на стол.

— Да?.. — удивилась она, — Что за музей?

— Государственный дарвинистский музей.

— А такой разве есть? Никогда не слышала о таком музее.

— Э-э, — только и сказал я. И ведь действительно, может такого ещё нет. Нужно будет в планшете глянуть.

Так как мама была с ночного дежурства, то после завтрака пошла спать. Я же после того, как помыл посуду, потихоньку достал с балкона соседей планшет. Интернет работал, и я посмотрел информацию о музее.

Инициатором создания музея был биолог Александр Кокс, который к сожалению, в 1964 году умер. В 1907 году биолог перенёс коллекцию чучел редких животных в здание Московских женских курсов в Мерзляковском переулке. В 1926 году вышло постановление Совнаркома РСФСР о строительстве нового здания для музея. Госфинансирование не могло выделить деньги 20 лет, из-за чего в 1945 году было проведено заседание Совета министров РСФСР, который подтвердил намерения построить здание, но строить его начали лишь в 1960 году на 3-й Фрунзенской улице. Однако в конце строительства здание передали хореографическому училищу Большого театра…

«Ну, ни хрена себе подстава. Мутили-мутили, да так ничего не закрутили», — подумал я и продолжил чтение.

В 1968 году, Моссовет, всё же выпустил указ о строительстве музея. Ну а возведение началось совсем недавно в 1974 году и будет продолжаться ещё двадцать лет. Первая постоянная экспозиция откроется лишь в далёком 1995 году. В 1996 году заложат ещё один корпус и закончат в 2007, хотя это уже неважно. А важно то, что нет, дорогие товарищи, музея Дарвина в 1977 году, ну или я чего-то не понял. Вот как всегда: кому-то хрен, а нам — всегда два!

Жаль, конечно. Попасть бы туда было неплохо… Пощёлкать «древним» фотоаппаратом, сделать зарисовки в альбоме, что-нибудь законспектировать, пообщаться со смотрителями, быть может с директором «перетереть» на археологические темы. Ан нет, облом!

Что делать, как говорится — на нет сюда и сюда нет. Потом поищем какой-нибудь другой музей.

Зачем мне это надо? Да за тем же, зачем я сейчас пойду в здание с книгами, где доброжелательная тётя Эмма, передаст юному гению, для чтения, какую-нибудь «хренотень». Нужно, чтоб меня видели, нужно чтоб меня помнили…

Я взял сумку через плечо и вышел на улицу. Сегодня была суббота и библиотека была открыта до четырёх.

Пообщался с приветливой Эммой Георгиевной, которая была рада мне, как родному. Звала меня завтра в гости и передала две больших книги. Как оказалось, это были два тома — «История римской литературы», издательства Академии Наук СССР 1959–1962 годы.

На вопрос: «А, нет ли у вас „Евангелия от Иоанна“ или от кого-нибудь ещё?», визави зависла и выпучив глаза, и пыталась меня загипнотизировать. Через пару минут тишины, она вышла из «коматозы», и истово замотала головой, типа: «Да ты офигел что ль пионер?! Под монастырь хочешь