Край неба - Марк Дж. Грегсон

Затем Родерик с Китон танцуют. Поначалу они просто дурачатся и ржут как придурки, но постепенно сближаются. Их танец становится нежнее и чувственнее, и вот они словно растворяются друг в друге.

– Идем, – зову я Громилу и Элдона за собой с камбуза, и мы оставляем Китон с Родериком танцевать при яркой луне.

– Он и она? – произносит Громила уже в коридоре. – Правда, что ли?

– Любовь зла, – неожиданно произносит Элдон. – Не ты ее выбираешь, а она тебя.

Глянув на него в недоумении, Громила бормочет:

– Что за странности ты городишь, Элдон…

Я же смеюсь. Элдон тоже тихонько улыбается.

Когда я возвращаюсь к себе насладиться заслуженным отдыхом, доска с зачетной таблицей вспыхивает, показывая новые результаты. От недавнего восторга не остается и следа.

КАЛАМУС – 7,5

ГЛАДИАН – 7

ОРНАТУС – 3,5

Я с бешеной руганью сметаю все со стола. Поверить не могу. Два судна с экипажами одного года выпуска – и оба бьют рекорды? В любой другой сезон мы стали бы чемпионами, но корабль может получить лишь один из капитанов. Лишь один станет победителем Состязания.

Как это ни скверно, но я бужу Громилу, и вместе мы идем в мою каюту. Там он рассказывает о своем новейшем, доработанном плане.

– Нет, – говорю ему. – Есть что-нибудь другое?

– Все сработает! – бьет он кулаком по столу. – Просто ты – упрямый осел.

– Это ужасная идея.

– Чертов ты болван, Урвин! Отметаешь все, что бы я ни предложил.

– Да просто твои затеи нас угробят.

– Ну так назначь другого стратега.

Я со вздохом опускаюсь в мягкое кресло. И пока Громила печально смотрит на плоды своей усердной работы, я воображаю, как сейчас бороздит небеса «Каламус». У него решительная, слаженная команда, все работают четко, никаких шпионов… И никаких забот, кроме того, как стать еще более эффективной машиной охоты.

Зато мы непоколебимы. Отважны. Прошли испытание огнем.

– Все сработает, – шепчет Громила. – Доверься мне, Конрад.

– Никогда еще не доверял Атвуду.

– А я, по-твоему, когда-нибудь доверял Урвину?

Я заглядываю ему в глаза. Чутье бьет тревогу, но прямо сейчас иного выбора у меня просто нет.

– Ладно, – сдаюсь. – Попробуем сделать по-твоему.

Громила широко улыбается.

Его план ставит меня в трудное положение. Придется спуститься в недра корабля и поговорить с тем, кого я больше не желаю видеть. С тем, кого я с радостью сгноил бы в неволе.

Вот только он нам нужен.

Как живец.

⁂

– Ты принес мне книгу, – ухмыляется Себастьян, держась за прутья решетки. – Какой чудесный капитан.

Я пристально смотрю на затаившегося в тени змея. В холодном застоявшемся воздухе нижней палубы пахнет немытым телом.

– Ужасно воняешь, – говорю.

Он улыбается, показывая густой, как подлива, зубной налет, и убирает со лба сальную челку.

– Естественно, мне же не дают мыться и чистить зубы…

– Весьма сожалею. – Подхожу к холодному металлу и просовываю книгу между прутьев. – Держи.

– Что тут у нас? – Себастьян поворачивает книгу и щурится, вчитываясь в название. – «Брачные игры блобонов архипелага Хорнтроу». – Он устремляет на меня пристальный взгляд. – О, капитан, не стоило.

– Думал принести что-нибудь более увлекательное, но потом вспомнил, как ты покушался на меня.

– Что ж, да. Вторую попытку ты, конечно, инсценировал, но, думаю, мы в расчете. Кстати, мне не дает покоя один вопрос. Почему цех меня не забрал? Неужели хотят преподать тебе урок за мой счет? Лично я на твоем месте убил бы меня и обставил все как несчастный случай. Можно водички?

– Нет.

– Громила не кормит меня вот уже двадцать часов. Даже не навещает. Раньше он никогда кормежку не пропускал. Очень жаль. Тоскую по его визитам, пусть даже он всегда плюет мне в ложку. – Себастьян умолкает и смотрит вверх. – Что там творится? Впечатление, будто твой корабль… утратил организацию.

Я больше не хотел видеть этого паразита. Не хотел говорить с ним и слышать его скрипучий голос. Зато сейчас, раз уж я пришел, может, удастся получить кое-какие ответы.

– Что тебе известно о Брайс?

– Она умница, да?

– Говори.

– Что тебе больше всего в ней нравится? Ее лицо или…

Я подхожу так близко к решетке, что слышу в его дыхании запах пустого желудка. Себастьян отступает, и мне до него теперь не дотянуться. Я стискиваю зубы.

– Терпение, терпение. – Он цыкает. – Что между вами случилось? Выяснил наконец, что ей не интересны твои пушистые персики и морковка?

Я отпускаю прутья:

– Ее нет.

– Нет?

– Она ушла, Себастьян. Сбежала. И знаешь что, мелкий ты кусок дерьма? Тебе было известно, кто она такая. Шпионка.

Моргнув, Себастьян шепчет:

– Попробуй докажи.

– Сколько у тебя в этой камере ножей? – Я показываю тот, который был у Брайс. – Это было у нее перед побегом. Откуда бы?

– Хороший вопрос. Понятия не имею.

Я убираю палец с крестовины, обнажая герб в виде двух лоз, оплетающих скалу.

– Это герб Авелей?

Себастьян молчит.

– Ты давно знал о Брайс, – говорю. – И вместо того, чтобы обо всем доложить, использовал секрет в собственных интересах. Знаешь, как поступят острова с тем, кто покрывал шпиона?

Челка падает Себастьяну на лицо. Однако потом он все же начинает хлопать в ладоши, словно поздравляя меня с каким-нибудь праздником:

– И кто теперь у нас шантажист?

– Делай в точности, как я скажу и когда скажу, и никто ничего не узнает.

Мы стоим молча. Смотрим друг другу в глаза. Воздух чуть не искрится от сгустившейся в нем ненависти.

– Проклятье, – произносит Себастьян. – Похоже, выбора нет. Чего тебе?

Я улыбаюсь.

Глава 37

Себастьян на воле. Ночует он по-прежнему на губе и никуда не выходит без сопровождения, однако все же свободен.

Команда его игнорирует, особенно Громила. Стоит Себастьяну заговорить, и тот озирается со словами:

– Кто-то воздух испортил?

Себастьян бесится, и, возможно, не стоит Громиле себя так вести, но это не самая наша большая забота. Даже наилучший план – хотя наш, боюсь, не таков – ничего не даст, если не найти горгантавна. Неделя заканчивается, а мы все летаем в поисках зверя. Рыскали в облаках над пиками и у корней трех островов. Проплыли сквозь косяк пишонов, взрезая носом живую завесу, и однажды заметили провлона: гибкий и серебристый, он крался в чаще, нырнув потом в тень. А вот горгантавнов попалось ровно ноль.

– Идем дальше, – говорю. – Они неподалеку. Где-то они должны быть.

Спикировав под облака, снова замечаем «Каламус». В груди у меня клокочет от гнева. Я бросаю в сторону соперников сердитый взгляд и уже готов скомандовать сменить