Громовая жемчужина - Анна Гурова

— Не двигайтесь. Я собираюсь кое-что проверить.

Сахемоти привычно расфокусировал взгляд, погружая сознание в многоцветную мерцающую дымку, и сделал то, чего давно уже с нетерпением ждал.

— Тайхейо, ёми-но куни, — прошептал он на древнекиримском. — Глубокое море, обратная сторона…

Внимание выхватило из пестрого расплывчатого клубка волокон священной яшмы махровую нитку цвета мха и нырнуло внутрь зеркала вслед за ней. Нить превратилась в прозрачный зеленый поток, стала светлее, разлилась до самого горизонта, стеклянная поверхность сморщилась и пошла волнами. Со всех сторон было только море, никаких признаков суши, словно ее и не было на свете. Только далеко внизу белели в волнах, поднимаясь со дна, бесчисленные пузыри пены. Зеленый поток уводил всё ниже, прямо в пенную муть, в такие глубины, куда не спускалось ни единое живое существо.

Изумрудная морская вода становилась всё холоднее, свет меркнул, исчезали медузы и рыбы. Потом ничего вокруг не осталось, кроме тяжелой обсидиановой черноты без звука и движения. Море это или уже нет? А может, изнанка Тайхео глядит прямо в Надзвездную Тьму? Тогда откуда здесь снова эти пузыри? Белесые брови Сахемоти сдвинулись; отбросив принципы созерцания, он до боли всматривался в черноту зеркала.

И вот, наконец, показалось дно. Безжизненное, бесцветное, только черные скалы и густой серый ил. Одна из скал была выше других и заканчивалась небольшой площадкой, чем-то вроде каменной чаши. В этой чаше лежала огромная раковина — жемчужница.

Увидев раковину, Сахемоти побледнел как мертвец.

— Как там говорила Цукиеми? — пробормотал он, впиваясь в нее взглядом. — Искал… или охранял?

Раковина была чуть приоткрыта и одним краем уходила в странный известковый нарост на краю скалы. Над этим наростом и поднимались пузырьки воздуха.

— А это еще что? — нахмурясь, прошептал Сахемоти.

— Какой удивительный столб, — прошептала за его плечом Касима. — Он похож на древнюю статую…

Не успел Сахемоти задуматься, каким образом настырная княгиня умудрилась разглядеть то, чего не должна была видеть в принципе, каменный столб сделал то, что от него уж никак не ожидали — он мигнул.

— Ой, что это? — Касима подалась вперед, к самому зеркалу. — Оно на меня посмотрело!

Нарост выпустил новую цепочку пузырей и мигнул еще раз. Глаза у него были красные, выпученные и отчаянные. Казалось, он хочет что-то выговорить, но никаких призраков рта у несчастной окаменелости не наблюдалось.

Сахемоти вдруг перестал хмуриться и расхохотался, как будто увидел что-то невероятно смешное.

— Саруда-хики! — воскликнул он сквозь смех. — Вот проныра!

Через мгновение поверхность зеркала заволокло густой сеткой кровавых прожилок. Каменная чаша потускнела и отдалилась.

— Что это было? — взволнованно спросила Касима.

Сахемоти резко перестал смеяться. Видение чаши исчезло, поверхность зеркала снова стала полированным камнем.

— Задача театра — сотворить иллюзию жизни и заставлять зрителей на время в нее поверить, — ответил он, поднимаясь с колен. — Задача зеркала — помочь родиться иллюзии. Никакого смысла в этих видениях нет. Смысл придаст им человек, актер, который встанет перед ним, облаченный в маску, четко зная, кого и зачем он должен там увидеть.

— Хм… Простите, мастер Звезда, но это была совсем не бессмысленная иллюзия. Скала смотрела на меня, как живая. Могу поклясться, что она меня видела!

— Именно поэтому смертный, подходя к зеркалу, и надевает маску, — сказал Сахемоти. — Чтобы его не увидели… с той стороны. А если и увидят — не узнали бы.

Касима испуганно взглянула на актера, потом неуверенно засмеялась, заметив, что Сахемоти тоже улыбается. Только недобрая у него была улыбка.

— Вы шутите, да?

— Разумеется.

Сахемоти протянул руку княгине, помогая ей подняться, после чего завернул зеркало в жесткий шелк.

— Одно теперь ясно — наши поиски увенчались успехом. Зеркало настоящее. Теперь у нас есть всё что нужно. Репетиции уже идут. Можете назначать дату премьеры.

Княгиня радостно заулыбалась.

— Завтра начинаются Дни Голодных Духов. Сразу после них будет не слишком рано?

— Нисколько.

— Ох, мастер Звезда… Наконец-то! Как долго мы все этого ждали! Признаюсь, я даже не рассчитывала, что подготовка к спектаклю пройдет так гладко. Я ожидала неудач, препятствий, проволочек, ошибок, превышения сметы… Но вы с преподобным Кагеру организовали всё просто безупречно! Поверьте, вы не останетесь без награды! Сразу после премьеры…

Сахемоти вдруг поднял руку, призывая ее к тишине. Откуда-то сверху доносился грохот шагов и лязганье железа. Княгиня нахмурилась.

— Кто посмел? Я запретила сюда спускаться…

— Иро, это я, — раздался мужской голос, и в сокровищницу ввалился Ринго. За его спиной поблескивали широкие лезвия копий дворцовой стражи.

— Что за наглость?! — напустилась на него Касима. — В чем дело?

— Прости, что помешал, — Ринго бросил быстрый взгляд на невозмутимого Сахемоти. — Возникли неприятные обстоятельства, которые надо прояснить немедленно. Господин Терновая Звезда, вам придется пройти со мной.

Глава 27. Встреча в день Голодных духов

Тем же вечером, в канун первого дня Голодных Духов, Ринго в одиночестве сидел на краю открытой галереи дворца Ниэно, попивал рисовое вино из оплетенной в серебро тыквы и глядел, как слуги зажигают в саду нарядные поминальные фонарики, призванные указать духам предков путь домой.

Настроение у младшего мужа княгини было очень неопределенное. С одной стороны — угнетала ссора с супругой. Так свирепо они не ругались ни разу с самой свадьбы. Причиной ссоры был все тот же окаянный лицедей Терновая Звезда. Княгиня не успокоилась, пока Ринго не пообещал его немедленно отпустить, тем более что и обвинить его было, в общем-то, не в чем. Но в ответ на следующее требование — не трогать никого из его труппы до самой премьеры — Ринго уперся насмерть. Пришлось даже заявить, что как мужу ему крайне огорчительно ей перечить, но как лицо, отвечающее за безопасность, он будет действовать так, как считает нужным. В ответ княгиня заявила, что он тем более обязан подчиниться — и как муж, и как подданный. Ринго возразил, что как младший муж, он готов смириться, приведи она в дом хоть барсука-оборотня, но его вассальный долг — обеспечивать безопасность господина вне зависимости от того, желает он этого или нет. Взбешенная Касима объявила Ринго немилость как должностному лицу, намекнула, что давно подумывает о замене строптивого супруга кем-нибудь более покладистым, хоть бы и барсуком, и в одиночестве уехала в древнее святилище Дзию, к старшему мужу, с которым давно обещала провести дни Голодных Духов.