Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич

Мужик этот… адъютант, наверное, кивнул и посмотрел на меня. Я по этому взгляду сразу понял, что мне пора двигать. Поднимаюсь из-за стола, и тут качнуло меня… здорово качнуло. Ухватился я за столешницу, и вижу вдруг глаза Колькины. Смотрит он на меня жалостливо так и чуть брезгливо, как на… дебила! И глаза у него совершенно трезвые.

Взял я себя в руки, выпрямился и неторопливо так, к выходу двинулся. А мужик этот в мундире впереди меня шагает… и не оборачивается!

Вообще-то не так далеко мы и ушли, я даже устать не успел. Приводит меня этот адъютант в спальню, а спальня – больше всей моей городской квартиры будет. У глухой стены кроватка, двенадцать квадратных метров, над кроваткой штука такая… колпачком сделана… да, балдахин называется, подушек, опять же, штук восемь, одеяло шелковое, стеганое. Рядом с кроватью кресло низенькое зачем-то стоит, а на кресле халат лежит, желтый с синими вышитыми цветами. «Ну, – думаю, – не иначе Колян решил мне бабу подсунуть! Ну, халат-то точно бабий!»

Поворачиваюсь я к своему адъютанту и спрашиваю:

– А бабец где?.. Или ванну принимает?!

Тот глазами хлоп-хлоп, вижу не врубается парень про что я разговор веду. Ну, я, естественно поясняю:

– Халатик, вишь, женский лежит!.. А сама баба где?!

Тут он зубы оскалил и нагло так заявляет:

– Этот халат, дорогой, приготовлен для тебя. А насчет женщин… я думаю, сегодня ночью тебе будет не до них, так что отдыхай спокойно!

«Ничего себе, – думаю, – какой-то задохлик будет решать до чего мне будет ночью!!» И только я хотел сказать этому… адъютанту, где я его видел вместе с его «думаю», как вдруг чую, что-то мутновато мне. Махнул я на все рукой, стянул с себя кое-как свой не по размеру подобранный мундирчик и полез в кроватку.

А этот… паразит стоит рядом и ухмыляется:

– Вот и хорошо… Вот и ладненько. Завтра мы все вопросы порешаем…

«Завтра, – думаю, – я с тобой, падла, обсужу международную обстановку, ты, кукла обмундиренная, будешь у меня две недели по-японски говорить без акцента!!»

Короче уснул я, не помню как, и никаких снов в эту ночь не видел. А когда проснулся, смотрю, снова около моей кровати стоит этот… адъютант в черном мундире и рассматривает меня. И морда у него, как будто у него в сортире слив прорвало!

«Ну, – думаю, – все, кончилось мое терпение!! Будет у Коляна меньше на одного адъютана!!»

Только он увидел, что я проснулся, зубы в улыбочке ощерил и ласково так:

– С пробуждением, господин, старший лейтенант! У меня для вас две радостные новости!

«Во, – думаю, – сразу две новости, и обе радостные! Да разве ж так бывает?!!»

А адъютант продолжает:

– Первая – свойства личного. Его Изничтожество пожаловал вам звание Воеводы правой руки и прислал соответствующее этому званию платье! Извольте примерить!

Скосил я глаз на креслице, а там вместо вчерашнего халата мундир лежит, черный с серебряной вышивкой, рядом бельишко чистое. А адъютант продолжает:

– А вторая – свойства общегосударственного. Его Изничтожество приглашает вас на завтрак, посвященный его бракосочетанию! – И вдруг переходит на доверительный тон. – Завтрак начнется через два часа, так что вы, господин старший лейтенант и Воевода правой руки поторопитесь. Ванна для вас уже готова!

«Ну… что уж тут… – думаю, – раз ванна… и для господина старшего лейтенанта, и для… этого… Воеводы… какой-то там руки, тогда что ж… тогда конечно… А, ладно… живи пока, падла подхалимская!»

Глава 8

«Насильно мил не будешь»

«Сердцу не прикажешь»

«С лица воду не пить»

У самого выхода я остановился. Конечно, прежде чем двигаться дальше, стоило часика три-четыре отдохнуть – чувствовал я себя совершенно вымотанным, но, во-первых, в зале Игры даже присесть было негде, не на каменный же пол садиться, а во-вторых, времени для отдыха не было ни минуты. Так что я поднял глаза и внимательно осмотрел предлагаемый мне выход.

Весь проем довольно высокой арки был затянут странной черной, чуть отблескивающей серебром, не то тканью, не то пленкой. Прежде чем прорвать эту пленку и шагнуть вперед, я еще раз оглянулся – зал стоял пустой и… гулкий, а свет свечей, как мне показалось еще более померк. У меня в груди шевельнулось некоторое сомнение, но пути назад все равно не было, в этом я был почему-то совершенно уверен.

Вздохнув, я снова повернулся к завесе и, подняв руку, осторожно коснулся ее. Рука моя провалилась по запястье, ничего не ощутив…

И тогда я шагнул вперед!

И завеса меня… пропустила!

Я оказался в небольшой комнате без окон. В противоположном углу неподвижно, словно нарисованный в воздухе, стоял язычок желтого пламени, не способный разогнать окружающий мрак, но превращавший этот мрак в некую темно-серую, почти осязаемую субстанцию, которую я не решился бы назвать воздухом! Почти неосознанно я прошептал заклинание «Истинного Зрения» и сразу же понял, что нахожусь в спальне – в углу рядом с тлеющим огоньком стояла высокая узкая кровать под балдахином, и темный полог, свисавший с этого балдахина, скрывал лежавшего в кровати. Но я отчетливо чувствовал, что там кто-то есть! Кроме того, еще кто-то прятался за кроватью в узкой щели между этим странным ложем и стеной. Заметил я и дверь, которая располагалась справа от меня и была закрыта на здоровенный кованый засов.

И больше в этой комнате ничего и никого не было… Хотя… Я все явственнее ощущал какую-то давящую пустоту, какой-то невидимый гнет!

В этот момент из-за кровати послышался тихий шорох… а может быть шепот. Я инстинктивно качнулся назад и уперся спиной в холодную, чуть шершавую стену – арка, через которую я проник в комнату исчезла!

А в комнате снова воцарилась тишина. Подождав с минуту, я бесшумно скользнул к скрывавшему кровать пологу и осторожно приподнял его. На кровати, укрытая до подбородка тонким, легким, пушистым одеялом, лежала Людмила, на ее бледном неподвижном лице темными, чуть отблескивающими провалами выделялись открытые глаза. Я передвинулся ближе к изголовью и наклонился над этим неподвижным лицом, пытаясь заглянуть в ее глаза…

И в этот момент из-за кровати снов раздался короткой шепоток, на этот раз я его расслышал совершенно отчетливо, но не обратил на него внимания, потому что Людмила неожиданно произнесла спокойным, безразличным голосом:

– Зачем ты пришел?.. Я ведь просила тебя не ходить за мной…

– Я не мог тебя бросить!.. – Прошептал я в ответ.

– Теперь пропадешь и ты… – Как свершившийся факт констатировала она.

– Посмотрим… – Не согласился я.

И тут из-за кровати послышался совсем другой голос… не шепот – голос, хотя и очень тихий:

– Пропадет, красавица, пропадет… И никуда не денется!..

Голос был радостный, подвизгивающий и срывающийся, словно существо обладающее им, торопливо сглатывало набегающую слюну.

Я перевел взгляд в направлении голоса и увидел два тускло светящихся зеленоватым отблеском пятна… возможно, два глаза.

– Ты кто? – Вырвался у меня невольный шепот.

За кроватью раздался едва слышный смех, а потом и едва слышный вопрос-ответ:

– Ты хочешь знать имя своей погибели?..

– Нет, – стараясь быть спокойным, проговорил я, – я хочу знать, кого мне предстоит уничтожить.

И вдруг, непонятная сила отбросила меня от кровати обратно к стене. Ударившись спиной о холодный камень, я тем не менее, смог удержаться на ногах, хотя дыхание у меня на мгновение перехватило. А в следующую секунду между мной и кроватью возник полутораметровый монстр, отдаленно напоминающий большую обезьяну с шестью лапами. Четырьмя нижними лапами, трехпалыми с пяточной шпорой, эта «обезьяна» стояла на полу, ее торс был приподнят, и две верхние конечности – вполне человеческие руки, только с очень длинными пальцами, шевелились словно бы сами по себе! Тело ее было прикрыто какой-то совершенно невообразимой рванью, а там, где оно было оголено, ее кожа светилась гнилостно-зеленоватым сиянием, точно таким же, каким светились и шесть ее глаз, хаотично расположенных на небольшой, круглой, совершенно голой голове, лишенной носа, но зато украшенной огромной зубастой пастью.