Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Бросив беглый взгляд на свиту отца, которая терпеливо ждала, когда лорд закончит воспитательную беседу, и отметив группу незнакомых людей, держащихся поодаль, Дэйра вздохнула и полезла дальше. Отец всегда устраивал из ее дня рождения грандиозные праздники, приглашая не только баронов подчиненных земель — Эйсиля, Кульджита, Ингула и Лаверье, но зачем-то и их друзей тоже. Герцог скучал по временам своей молодости. Тогда Эйдерледж не был захудалым приграничным краем, придавленным бременем долгов и вечной военной угрозой со стороны Чагарского ханства, которое охватывало Сангассию с юга, словно клешни чудовища. Полвека назад Эйдерледж был процветающим герцогством, опорой королей и источником золотоносной руды, угля, алмазов и меди. Кто-то верил, что земли прокляли, другие винили грабительские объемы, которыми вырабатывали рудники, но к тому моменту, когда родилась Дэйра, от богатых шахт Эйдерледжа остались только легенды. Поставки кедра и мачтовых сосен, которые по суше доставлялись на верфи в Нербуд, были единственной опорой, на которой еще держалась экономика герцогства, но и она начинала трещать в неплодородные годы, когда приходилось закупать продукты из соседних земель. Нынешний год был не худшим по сбору урожая, но, зная какой лютой и затяжной могла быть весна, расточительство отца Дэйра не понимала.

Тропа кончилась, и карабкаться по склону, поросшему диким папоротником и багульником, стало нелегко. В тени сохранялся иней и сапоги для верховой езды скользили, не предназначенные для таких упражнений. Уже через несколько метров Дэйра порвала перчатки и оцарапала кожу, ухватившись по ошибке за колючий ствол элеутерококка. Ей казалось, что за короткий подъем она произвела столько шума, что подранок предпочтет от страха спрыгнуть с обрыва, чем дожидаться неосторожного охотника.

Опушка сопки показалась, когда Дэйра выбилась из сил и была готова повернуть обратно. Поляна была небольшой, заканчивалась крутым обрывом, и золотистой лани на ней не было. Но было кое-что другое — от чего стыла кровь и хотелось зажмурить глаза. Вершина горы поросла мелкими, не выше колена, цветами, густым ковром покрывающими пространство, чуть меньше спальни Дэйры. Цветы были красными, словно повторяли окрас листьев старого кедра, росшего на краю обрыва. Сначала девушка решила, что это и есть опавшие листья, сбившиеся в кучки, но потом разглядела бутоны, которые двигались, раскрывая и собирая вместе лепестки. Из сердцевины цветов сочилась багровая жидкость, которая скапливалась в лужицы у стебля, с трудом впитываясь в землю. Вместо листьев у растений были длинные загнутые отростки, напоминающие перья из хвоста петуха. Цветы источали сладко-приторный аромат и… пели.

Голоса Дэйра услышала еще на подходе к вершине. Как обычно, она не обратила на них внимания. Протяжные песнопения без слов и смысла были проклятием, сопровождавшим ее с тех пор, как у нее начались женские дни. Чаще всего голоса слышались ей в лесу, но бывало и в замке посреди ночи она просыпалась от томящей мелодии, врывающейся в сон и не позволяющей заснуть до утра. С годами она привыкла и даже перестала рассказывать о голосах матери и Маисии, которые доставляли куда больше неудобств, пичкая ее лекарствами и травами. Герцогиня считала, что Дэйре досталось родовой проклятие от бабки Фредерика Зорта, которая, по слухам, тоже слышала голоса. Лекарка Маисия в проклятия не верила и полагала, что у девочки проблемы с женским здоровьем. Когда Дэйра к двадцати шести годам отвергла всех женихов и так и не вышла замуж, мать с лекаркой объединились в общем мнении о том, что молодая маркиза страдает психическим расстройством, которое не позволит ей обзавестись семьей и потомством. Дэйру версия устраивала. Семья оставила ее в покое, сосредоточив усилия на Томасе, которому суждено было стать наследником Эйдерледжа и продолжателем рода Зортов. И хотя мать еще лелеяла надежду на вмешательство герцога, отец заверил дочь, что она выйдет замуж только по любви, а коли таковой не найдется, останется жить в замке, помогая воспитывать детей Томаса. И это Дэйру тоже устраивало — в отличие от брата, который спал и видел, чтобы старшая сестра вышла замуж и сняла с него семейное бремя.

Нахмурившись, Дэйра достала кинжал и смахнула им головку крайнего цветка. Стебель скрутился и почернел, а голоса принялись нашептывать, тревожно и осуждающе. Девушка видела такие цветы раньше — весной в замковом курятнике. Она забрела туда спросонья, чтобы забрать у курицы свежее яйцо и выпить до завтрака, как ей нравилось. Проснулась Дэйра внезапно. Алые цветы у кормушки сразу привлекали внимание — цветом, запахом и конечно, голосами, которые к цветам отношения не имели, но пели тогда громче и мелодичнее. Все курицы были мертвы. Одни сдохли в насестах, другие рядом с цветами. Но самым неприятным в той истории было то, что, когда Дэйра прибежала обратно в курятник со слугами, никаких цветов рядом с кормушкой не было, а по замку потом долго бродили слухи, что молодая маркиза в припадке безумия передушила всех кур. Сама Дэйра убедила себя, что цветы были галлюцинацией, как и голоса, а куриц убили коты из деревни, пробравшиеся в замок. Весна была голодной даже для людей, что и говорить про котов. Дичи в лесах было мало, вот они и полезли в курятники. Однако Дэйре поверила только кормилица Поппи, потому что людям было куда интереснее представлять безумную маркизу, душащую куриц, чем каких-то голодающих котов, чудом проникших в охраняемый и закрытый со всех сторон замковый курятник.

Как бы там ни было, но появление красных цветов могло означать только одно — неприятности. Сорвав еще пару растений, Дэйра спрятала их в карман, намереваясь показать Маисии, а заодно и брату Томасу, который любил глумиться над ней, вспоминая ту историю. Остальные цветы девушка потоптала, проложив себе тропу к краю обрыва. Схватившись рукой за ствол клена, она свесилась, высматривая среди камней внизу золотистую лань.

Ничего не разглядев, Дэйра перевела взгляд на лес, чернеющий под обрывом. Что бы там ни болтали про Синюю Гору, но сказки про колдунов и ведьм меркли на фоне мрачных донзарских легенд о Вырьем Лесе. Вырием донзары называли древний рай, волшебное место, куда улетают на зиму птицы, унося на крыльях души умерших. Там вечная весна, в садах растут дивные цветы и фрукты, и именно оттуда аисты приносят младенцев.

Почему раскинувшийся внизу лес назвали Вырьем, Дэйра не знала, однако была уверена, что ничего