Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Хамна щелчком отстегнула трубку для метания дротиков от пояса и торжественно уложила ее поверх кучи своего арсенала.

— Хорошо, — кивнул Арлинг. — Пусть будет так. Мне, конечно, очень хочется узнать, как ты нашла мой след в Карах-Антаре, но я спрошу о другом. Что тебе нужно? Кажется, драться ты не собираешься.

— Что нужно? — рассеянно переспросила Хамна, и ее голос неожиданно дрогнул. Уверенность, наполнявшая каждое движение наемницы, вдруг исчезла, а сама Хамна как-то стала меньше и словно прозрачнее.

— Я никогда не думала, что это будет так трудно, — выдавила она. — Возможно, стоит подождать… Еще пару минут. Я лучше расскажу, как тебя нашла.

Арлинг ожидал историю о тайной етобарской почте, но снова не угадал.

— Мне мать показала, — спокойно ответила наемница, блуждая взглядом по горизонту. Етобар была абсолютно расслаблена: ни концентрации внимания, ни внутренней готовности к атаке. Арлинг с трудом преодолел искушение напасть на нее. Не стоило торопиться. Возможно, она притворялась. И только продумав все это, до него дошел смысл ее слов.

— Мать? Но… — он замолчал, сбитый с толку. Атрея жива? Вернулась из Карах-Антара после десятилетнего отсутствия? Это было невозможно. Он давно похоронил сестру имана, поселив ее в своем сердце, и не был готов к ее возвращению.

— Она послала мне сон, — мрачно отрезала Хамна, и все стало на свои места. Переход по Белым Пескам не прошел бесследно для психического здоровья. Етобар даже и представить не мог, каково это — пересечь пустыню в одиночку.

— Ты просил, я ответила. Верить или нет — твое дело, но Атрея вела меня через Карах-Антар, и если бы не ее голос в моих снах, мы бы не встретились. А ты был бы сейчас глухим.

Хамна сделала многозначительную паузу, но Арлинг ее больше не перебивал. Он хотел услышать просьбу.

— Я хочу стать твоим халруджи, — выпалила она. — Я не знаю правильных слов, которые положено говорить, когда просишь о чести служения, поэтому скажу то, что у меня на сердце. Мне двадцать девять лет. Из них двадцать шесть я провела среди етобаров, которые стали моей семьей. Правильно или нет, но они вырастили меня и создали ту Акацию, которую знают в Сикелии. Я думала, что знаю о смерти все. До тех пор, пока не началась война. И пока я не встретила тебя, Арлинг. Я хочу служить тебе, но это не та просьба, о которой я говорила. Я хочу просить о другом. Не спрашивай меня о причине моего решения. Я не знаю ответа. Не смогу объяснить словами. Я хочу умереть и родиться заново. Мое прошлое ненавистно мне, как тебе твое. Прими мою клятву, и я забуду свою жизнь ради твоей.

Хамна приложила левую руку ко лбу и неловко опустилась на одно колено. Поза халруджи, который клянется в верности господину — Арлинг помнил, как тяжело давалось первое коленопреклонение. Когда это случилось с ним, ему казалось, что он ломает себе колени, заставляя их склониться перед Сейфуллахом.

Регарди поднялся и, отвернувшись от Хамны, которая замерла на песке, словно безжизненная кукла, молча зашагал на хребет бархана. Но попытка бегства от самого себя была обречена на провал. Он остановился, не дойдя до гребня. Воздух стал горьким и сухим, как пепел. Он драл горло и выжимал влагу из слепых глаз. Лагерь давно спал, патрули закончили обход и дремали у костров — стояла такая тишина, что было слышно, как ветер врезается в высоту Гургаранских гор на горизонте. Звук получался странным, мертвым. Так гудит воздух в дупле умершего дерева. Арлинг не помнил дня, когда разрушение и смерть стали ему ненавистны, но знал, что он его уже пережил. Оставалось понять, хотел ли он протянуть руку Хамне, чтобы пустить ее на свою дорогу. Ее не испугают кости мертвецов — их было полно и на ее пути. Но в его мире было кое-что помимо обычной смерти. Оно досталось ему от имана и порождало в нем черные бездны безумия, которые он не всегда проходил успешно. Если Хамна сорвется в них по его вине, вместо одного сумасшедшего убийцы появятся двое — ведь халруджи Акация будет верно служить своему господину, сея вокруг смерть в его честь.

Арлинг поправил повязку слепого, бесшумно выдохнул и пошел к Хамне.

— Я принимаю твою клятву, — произнес он, сопротивляясь внутреннему голосу, который настойчиво советовал свернуть ей шею. — Пусть мое посвящение в серкеты состоялось не по правилам, но я прошел Испытание Смертью, а значит, имею право принимать клятву халруджи. Звезды, песок и ветер станут нашими свидетелями. Отныне ты будешь соблюдать заповеди Великой Книги Махди и служить мне, пока не вернешь себе чистоту духа и сердца. Обычно халруджи клянется господину три раза. Первый раз — во время посвящения, второй — после первого предательства, третий — перед тем как отправится по Дороге Молчания. У нас с тобой будет всего одна клятва верности. Если ты обманешь меня, я убью тебя, а точнее, — мы вернемся к тому, с чего начинали. Но я знаю, что этого не случится. Халруджи клянется на клинке господина, пробуя с него воду и соль. Но когда нет ни того, ни другого, Махди предписывает особый ритуал. Тебе он не понравится, но и я не испытываю от этого удовольствия. Это твой выбор, а я принимаю его.

Арлинг взял кинжал из боевого арсенала Хамны и порезал себе запястье. Теплая, дымящаяся кровь наполнила морозный воздух ночи густым непередаваемым запахом жизни. Подойдя к Хамне, Регарди опустился рядом с ней на колени и протянул ей порезанную руку. Она догадалась, что нужно сделать.

Когда губы Акации коснулись раны, Арлинг почувствовал, что в нем что-то перевернулось. Он не ожидал, что Хамна сделает это с такой нежностью. «Тебе так легко, потому что ты пустил себе кровь», попытался убедить себя Арлинг, но знал — Хамна ощущала то же самое. Мир не стал другим, а ветер по-прежнему зловеще завывал в горах Гургарана, но ночной воздух стал немного теплее.

Теперь он был не один.

Глава 10. Септория Арлинга

Арлинг расстался с Хамной той же ночью. Новая халруджи была обескуражена и яростно протестовала, но не могла что-либо изменить. Она больше привыкла убеждать силой, а не словом, и Регарди остался глух к ее уговорам.

— Твое первое задание станет главным над всеми остальными, которые я когда-либо тебе поручу, — сказал Арлинг, ведя Хамну к обозам с больными. — Ты всегда должна помнить о том, что пообещаешь мне сегодня.

Отыскать Дию было не сложно.