Девятка - Дарья Михайловна Андриянова

Вечером второго дня, когда братья вернулись с работы, мы решили, что пришло время нам воскреснуть. Аод выбрал старшего, Аарона. Говорит, еще когда был царем, интересовался, каково это – быть стражником. Я сильно не сопротивлялся, мне было все равно. Не то чтобы меня не волновало мое будущее, просто я знал заранее, что, какое тело я ни займу, все равно останусь собой и сделаю все так, как сделал бы именно я, а не Зиг.

Осталось плевое дело – выгнать души из тел. Короче, убить людей, будучи вне тела. Когда это делал наш искуситель, казалось, что это слишком просто. Но теперь, когда я наблюдал за потугами Аода, мне так не казалось. И страшная мысль залезла в мою голову. А что, если сейчас придут хранители или искусители этих двоих? Так случилось с тем парнем, которого убил черт. Я даже как будто похолодел.

Но, продолжая наблюдать за стараниями Аода, я немножко успокоился. Казалось, у него ни за что не получится! Он пихает руку в грудь Аарона, та проходит насквозь – и все.

– Чего лыбишься?! – разозлился Аод, которому, видно, надоели бесполезные попытки. – Возьми и сам попытайся, раз такой самоуверенный.

Я и попытался. Вставил руку в грудь Зига – и ничего не произошло. Теперь Аод усмехался, но, тем не менее, не прекращал и своих попыток. Тогда я решил использовать тот способ, который работал у меня всегда. Я использовал собственную силу воли. В конце концов, я могу прикоснуться к душе этого парня. Она точно такая же, как и я сам сейчас – нематериальная. Я мог прикасаться к Аоду, я мог прикасаться к жителям Ньяда, и мне ничего не мешает сделать это сейчас. Сначала просто дотронуться до такого же, как я сам.

И я действительно нащупал душу.

– Аод, просто коснись его так, как бы ты притронулся ко мне, – сказал я.

Но дотронуться – это только первый шаг. Я чувствую его грудь, но это просто голая грудь, и теперь моя рука не может проникнуть дальше. Мне не за что ухватиться, чтобы вытащить душу из тела.

– Иди к черту, не получается у меня ничего! – сказал Аод.

А я пытался сосредоточиться на чем-нибудь. За что его можно вытянуть? За волосы? Но я не хочу отнимать руку от его груди – вдруг потом и вовсе не смогу притронуться? Ну, почему рядом нет черта, который бы все объяснил! Это выглядело слишком просто.

Можно было бы вытянуть его за ребра – но как это сделать, если я не могу просунуть руку сквозь душу? Она такая же материальная, как я сам.

Или не такая же?

Я снова посмотрел на Зига, как на что-то материальное. Сквозь обычную материю проникнуть я в состоянии. И рука перестала чувствовать грудь – она упала вовнутрь, в тело. Но теперь я снова потерял связь с душой, теперь опять надо себя перенастраивать. Но с другой стороны, можно ведь это сделать, когда рука находится внутри.

И я почувствовал. Рука, казалось, застряла, я не мог ей двинуть. Резкая боль пронзила ее – ребра Зига проходили прямо насквозь. Я увидел, как по груди Зига побежала кровь. Моя кровь, ведь ни сам Зиг, ни Аарон ее не заметили. Зато заметил Аод и с удивлением наблюдал за нами.

– Ты что-то не то делаешь, – сказал он. – У черта крови не было, вспомни.

– Да помню я.

Я говорил сквозь стиснутые зубы. Было настолько больно, что я едва удерживал мысли на том, что нужно все-таки занять тело, а не избавиться от этой боли как можно скорее.

Зиг, видно, тоже почувствовал неладное. Он хотел взяться за грудь, но неожиданно наткнулся на мою руку. Он ее нащупал! Лицо исказило ужасом.

– Что происходит? Это вообще как?! – воскликнул Аод.

Зиг бледнел и ощупывал место, где моя рука входит в его грудь. Думаю, у него очень сильная воля. Как иначе, будучи человеком, он способен душой чувствовать нематериальные объекты? Он вскочил на ноги, отшагнул, увлекая меня за собой, перевернул стул и едва не убился об него.

– Зиг? – спросил Аарон, видно, не совсем понимая, что происходит с его братом.

– Боже! Что это?! О Боже, спаси меня! Молю, спаси! – дрожащим голосом говорил Зиг.

– Пора заканчивать… Сейчас должно получиться, – сказал я и изо всех сил потянул.

Зиг вскрикнул, пытаясь убрать мою руку. Но он только помогал мне, старательно вытаскивая невидимый ему объект из груди.

Но, к моему разочарованию, душу вытащить не получилось. Я боялся смотреть на свою руку – окровавленная, продырявленная, она безжизненной плетью повисла вдоль моего тела.

– Ты… как? – спросил Аод, рассматривая мою руку.

– Ужасно…

Я шипел, держался за руку, чувствуя, какая она мокрая, как пульсируют раны, выталкивая кровь. На миг я испугался – подумал, что могу умереть от потери крови. Душа может умереть, вот так просто, от потери крови! Казалось, это бредово, но у меня и правда закружилась голова, мне стало плохо, раны пульсировали, но уже не болели. В глазах потемнело.

– Не умрешь, – услышал я знакомый, безжизненно-ледяной голос.

– Ангел… – прошептал я.

Он стоял за моей спиной.

Сил повернуться я не нашел, хотя для этого было достаточно лишь мысли.

– Ты не умрешь, но я и не собираюсь тебя лечить, как в прошлый раз. Теперь ты сам.

– Я умираю, – прошептал я. Громче говорить я не мог. Если только не используя голос.

– Нет. Ты думаешь, что умираешь. Забудь про это, иначе и вправду можешь умереть.

Слова ангела меня поразили. Мне стало плохо тогда, когда я подумал, что могу умереть. Ангел прав. Но откинуть эту мысль оказалось гораздо сложнее, чем к ней прийти. Чем больше я старался не думать об этом, тем сильнее мысль «я умру» врезалась в мое сознание.

– Ты уже умер, Ниортан, – сказал ангел, и меня будто окатили ледяной водой.

Перед глазами прояснилось, зато вернулась острая боль. Кровь стекала на пол, образовывая целую лужу. Рядом, скорчившись, стоял Зиг, обеспокоенный Аарон пытался уложить брата на пол, но тот в панике откидывал все материальное, что только могло его коснуться. В том числе и руки брата.

Я повернулся к ангелу. Он смотрел на меня холодно, как и всегда. Он не мог смотреть по-другому.

– Теперь исцели свою руку.

– Тебе легко говорить, ты ангел.

Я продолжал держаться за кровавое месиво, что когда-то называлось моей рукой. Боль не давала думать логически. Более того, она не давала думать сильно.

– Черт уже