Лето 1977 - Максим Арх

Опять охреневшие взгляды на мой спич.

— Да, наверно ты прав. Хотя…

— Нет никаких «хотя», Антон. Я прав! — жёстко сказал я, прервав Антона.

Дав им на обдумывания моей речи несколько секунд, я спросил:

— Ну что, приоткрыть вам завесу «тайны»? Давай гитару Антон, сейчас «сбацаю» цыганские-народные…

Взял у лидера ансамбля, музыкальный инструмент из Маркнойкирхена, или проще говоря — гитару «Musima». Эта гитара была широко известна, как гитара выше среднего качества, производимая в Восточной Германии (ГДР) с 1952 по 1991 годы.

— Итак, в каком стиле вы хотите услышать песню? Начнем с пожелания девушки? — немного подстроив инструмент спросил я уважаемую публику.

— Нет, нет, не с меня! Я пока не знаю какую песню хотела бы услышать, если у тебя их много, — испугавшись проговорила Юля.

— Сыграй для начала, что тебе самому нравится, — предложил «хитрое» решение Антон.

— OK, — сказал я и заиграл перебором песенку группы «Наутилус Помпилиус», «Прогулки по воде»…[18]

— Обалдеть! Это гениально! — накинулись на меня ребята, как только я сыграл последний аккорд. — Покажи аккорды… запиши… запиши аккорды… покажи, как ты играл?.. Дай, я ноты запишу… и текст… — засуетились комсомольцы, восхваляя «моё» (а чьё ж ещё?) творчество.

— Эй, эй. Спокойно товарищи! Песня не соответствует нынешним веяниям. Она не будет играться, не будет и петься. С ней никто не будет выступать, и уж тем более вы, ибо подумайте сами, где Апостол Андрей, а где постройка социализма в отдельно взятой стране? Поэтому — всё! Тема закрыта! Вы попросили, меня показать, что мне нравится из моих песен и я по-дружески исполнил одну из них.

— Одну из?.. — «поймал меня за язык» внимательный Сева. Лидер ансамбля опять заходил по комнате.

— Слушай Саша, Александр, но это же преступление! Как же ты не понимаешь?! Скажи мне, как такую замечательную песню, предать забвению? — вопрошал один из моих новоиспечённых фанатов по имени Антон.

«Стоп, стоп, стоп. Какие на хрен преступления? — спросил я сам себя и тут же ответил: — Да такие нахрен преступления. Что ни будь типа — статья 70 УК РСФСР — „Антисоветская агитация и пропаганда“ или 142 статья — „Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви, того же УК РСФСР“. А тут школьник мило поёт про Апостола и Спасителя… аккуратнее надо быть, дорогой друг, аккуратнее».

Конечно же Антон имел ввиду совсем другое и совсем наоборот, но всё же…

Погуляв по студии, а не по воде, он продолжил:

— Великое, гениальная, божественное творение! Такое, просто так не придумаешь. Боже, как же ты талантлив! Этот шедевр старик, нужно срочно записать. Ты слышишь меня! Саша! — прокричал комсомолец упоминающий Высшие силы, подойдя ко мне и взяв меня за плечи двумя руками. Глядя мне в лицо, он принялся убеждать: — Саша, её нужно срочно записать, ты слышишь! Срочно!

— Спокойно Антон. Едем дальше! Эту станцию мы уже проехали. Я уже сказал, это для личного пользования. Забудьте, — припечатал «великий», сам понимая, что сделал глупость — показал детишкам конфетку и не дал. Антон же тяжело вздохнул, и опустив голову сел на стул.

— Хорошо. Сыграй тогда, что-нибудь подобное. Песню, которую можно было бы исполнить. С чем ты, к примеру, смог бы выступить на сцене, — предложил Дима.

— О'кей. Песенка вообще-то со скрипками должна быть. Так она не очень звучит. Неплохо конечно, но со скрипками всё же будет намного лучше. Ну, во всяком случае, я так думаю, — пояснил свою позицию исполнитель. Все застыли в ожидании. Ладно не будем томить народ…

«Ночь и тишина…» — запел я песню, которую написал и исполнял Игорь Корнелюк — «Город, которого нет» — заглавную композицию к/ф «Бандитский Петербург». Эту песню, я считал шедевром[19].

Юля опять вытирает слёзы. У остальных слушателей тоже глаза блестят. Только Севе всё как об стенку горох, или я чего-то не понимаю. Он стоит и в очередной раз лыбится в свои тридцать два зуба, иногда поглядывая на потолок.

«Ух — железный малый, ничем его не пробьёшь. Может потом, специально для него „семь сорок“ „забацать“?»

— … длиннее жизни… — закончила играть гитара и я вместе с ней.

— Старик, ты — гений! Ты — гений! Оракул! Великий! Величайший! — стали кричать ребята, а Антон кричал громче всех. Все галдят одновременно, хвалят и лезут обниматься. Даже красавица Юля и та, вытирая слёзы, плачет, но лезет.

«Пупсик, успокойся. Видишь же, все уже кончилось», — подумал я, но было приятно чёрт побери, побывать в объятиях новой реинкарнации Люси и прижаться к девичьей груди.

— Господи, Юля, да что с тобой, на этот раз не так? — поинтересовался, комсомолец Дмитрий не переставай меня нахваливать.

— У меня дедушка погиб… под Сталинградом… «хны, хны» … — пропищала красавица, затем повисла у меня на шее и в очередной раз зарыдала горькими слезами.

«Может её психиатру или психологу показать? Чего она плачет-то всё время? Или сейчас психиатров нет, не те времена? Хм… Это психологов, по-моему, нет, а психиатры должны быть. Кто ж диссидентов по психушкам определяет?.. Ну значит к психиатру…» — раздумывал заботливый я, ощущая тепло расстроенной «обнимашки».

— Истерика, — констатировал очевидное Дмитрий, а я в тот момент охреневал от логических построений и связей между городом Сталинградом и песней — «Город которого нет».

«Ну, во-первых, не знал я про дедушку твоего, уж извини. Во-вторых, песня хорошая, вот и спел, а в-третьих… „город которого нет“, пелось о Ленинграде, которого „не стало“, потому что город переименовали в очередной раз. И называться он стал не Ленинград, а Санкт-Петербург!

А вот насчёт того, что песню можно привязать к Сталинграду, который 10 апреля 1961 года переименовали в Волгоград, я и не подумал! Даже в мыслях не было! Опять!.. Жесть какая-то!.. Так и до тюрьмы недалеко!»

Город переименовали, ведя борьбу с «культом личности Сталина». Провозгласил и возглавил эту борьбу Никита Хрущёв на XX съезде КПСС. Характеризовался тогда этот период «избавлением от наследия культа личности». Апогеем этой компании стал вынос тела Сталина из мавзолея на Красной площади.

Нужно сказать, что развенчаниям «культа