Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

– И жрет у тебя на поварне, поди, за троих? – невинным голоском поинтересовалась Мара. – И вино хлещет за четверых, и золотишко у тебя тянет?

– Не без этого, – чуть смущенно сознался Бони. – А что поделать? Приличный король должен покровительствовать искусствам, это везде написано. Мой придворный стихоплет хоть поэмы пишет и репутацию ценителя искусств мне создает, а просто придворные, все эти там камергеры и кухмистеры, за те же денежки только милости выпрашивают и золотые вилки с солонками со стола прут на каждом обеде… Повесил одного с вилкой в зубах, так, ты думаешь, помогло и перевоспитало? Хрена с два! Хоть к столу солонки приколачивай, право слово…

– Вот, кстати, о столе, – спохватился Сварог. – Что же мы стоим, как монументы? Прошу к столу! От души нагромоздили!

К его некоторому удивлению, долгожданные и радовавшие душу гости уселись за стол определенно нехотя, восторгаясь его роскошью и обилием, такое впечатление, исключительно для того, чтобы не обидеть радушного хозяина. Бони лениво пожевал ломтик фаршированной креветками форели. Паколет равнодушно, будто повинность исполнял, отломил крыло у каплуна, плававшего в сложнейшем соусе «семь обжор»… Помнивший их аппетит Сварог поначалу недоумевал про себя, потом спросил прямо:

– Зажрались, ребятки, в королях и баронах?

– Вот то-то и оно, командир… – печально ответствовал Бони, вороша вилкой салат с таким видом, словно перед ним была отрава. – Зажрались, зажирели, брюхи ходить мешают… Не было б на свете вина, жизнь и вовсе смысл бы потеряла… – Он поднял сверкнувший неограненными самоцветами кубок и решительно осушил его до дна. – Что бы мы делали, бедные короли, без доброго винца… Между нами, королями, командир, – кто же знал, что жизнь наша королевская такая паскудная…

– Правда? – серьезно спросил Сварог.

– Святая правда, – не менее серьезно ответил Бони, приканчивая второй кубок вместимостью не менее чем в полторы бутылки. Щеки у него моментально раскраснелись прежним деревенским румянцем. – Ты у нас, конечно, дело другое – у тебя, как ни крути, держава настоящая. У тебя и войны взаправдашние, как у больших, и дворянские мятежи, я краем уха уже слышал, солидные, и армия, и университет, и все такое… А вот знал бы ты, какая это дыра – Вольный Манор! – Его разбирало на глазах. – Неописуемая дырища! Чтоб ей провалиться со мной вместе! Чтоб только дырка на географической карте осталась!

Мара, насмешливо наблюдавшая за ним, не преминула тут же вмешаться:

– Насколько я помню, никто тебя на арирский престол силком не тащил, в спину оглоблей не подталкивал…

Вопреки обыкновению, Бони не огрызнулся и не отшутился. Сказал печально: – Ну что, свалял дурака. С тобой не бывало, что ли? Отомстить этому гаду, Арсару, конечно, следовало, но вот за каким чертом я на освободившийся престол влез, сам толком не пойму. Такая уж была обстановка – воинство мое подзуживало, бароны в пояс кланялись, корону трясущимися ручками протягивали… Вспомнил я сказки и баллады да подумал: отчего бы нет? В сказках, господа мои, бравый герой завсегда, спихнувши или прикончивши коварного тирана, сам на трон садится. Вот я и сел, дубина. Сначала повелел отыскать уцелевших скатурцев, чтобы облагодетельствовать, – земляки как-никак. Нашли человек двадцать. Душевного разговора о старых временах не получилось – в пояс кланяются, признавать боятся, два часа поил, да так и не разговорил толком. И понял я, что возврата к прошлому нет, особенно когда от прошлого остались одни головешки. Ну, отсыпал им золотишка да отправил восвояси. И сижу себе дальше на престоле, как дурак, правлю помаленьку. Вот именно, что помаленьку: где ж в нашей глуши развернешься? От нечего делать пошел воевать с соседом – у меня в соседях князь Велембан, совершеннейшая скотина, ободрал всех, как охотник белку, невест из-под венца утаскивает, половину земель в Балонге заложил… И что? Он, когда услышал, что мы идем на его столицу, собрал казну во вьюки и с самой доверенной челядью ускакал в изгнание, как миленький. – Бони невольно приосанился. – Это оттого, командир, что кое-какие слухи о наших славных свершениях под твоим мужественным руководством и до нашей глуши уже докатились, уж прости за прямоту, но и я в лучах твоей нешуточной славы иногда купаюсь… Репутация образовалась… Ну, что делать? Не вышло войны. Присоединил я его княжество к моему Ариру по праву ваганума и вернулся домой, как идиот, ни разу даже мечом никто не махнул… Подданные триумфальную встречу устроили, поэт мой впереди шагает и оды декламирует – а меня тошнит от всего от этого…

Паколет, тоже успевший разделаться с парочкой Кубков, громко хихикнул: – Ты еще расскажи, как они тебе почетные титулы преподнесли…

– Молчал бы ты, баронская морда… – печально отмахнулся Бони. – Ну да, точно, преподнесли. Собиратель Земель, Победоносный Воитель, еще как-то там… Подхалимы собрались мою конную статую на площади возводить, но тут уж я из себя вышел, рявкнул так, что без команды разбежались, а скульптор, для этой угодливой цели ими за большие деньги из Ронеро выписанный, с перепугу так из дворца припустил, что за границей только и остановился… Сижу, правлю дальше. Бароны на цыпочках ходят, самому кусок до рта донести не дают. Я даже мечтал, чтобы устроили они, наконец, какой-нибудь заговор – все-таки развлечение, да и можно их потом на воротах развешать… Да разве от них дождешься? Пятки мне чесать на ночь готовы, доченек в фаворитки наперегонки так и подсовывают… – Он покосился на Элкона. – Ты, отрок, уши пока заткни, тебе еще рано про баб слушать…

Элкон преспокойно ответил:

– Могу вас заверить, ваше величество, что мои познания в этом предмете отнюдь не теоретические.

– Ну, тогда слушай, – махнул рукой Бони. На его щекастом, сытом лице отобразилось нешуточное страдание. – А эти доченьки – особая статья и новая печаль. Не успеет из-под тебя вылезти, зараза, начинает зудеть: мол, нельзя ли папеньке прирезать угодий? Или золотую цепь пожаловать? Или в камергеры произвести? Да вдобавок каждая в законные королевы рвется. Однажды подрались – ну, была картина! Бродячий цирк такой комедии не урежет! Одним словом, командир, вспоминаю я наши с тобой странствия и от тоски чуть подушку не грызу: как мы от погони бегали, под кустами спали и жрали что попало, как в Хелльстаде со страху писались, как с демонами в Трех Королевствах хлестались… – Его голос достиг высот пафосной мечтательности. – И под смертью ходили что ни день, и по воздуху летали, и по воде улепетывали, весь мир на нас шел войной…