Восстание наследницы - Хлоя Пеньяранда

Она с трудом сглотнула.

– И почему ты уверен, что я достойна?

Он пожал плечами и шагнул ближе.

– Я не уверен, – только и сказал он, прежде чем исчезнуть за черной завесой.

Фейт красноречиво ругалась на фейри, расхаживая перед линией деревьев. Когда она посмотрела туда, где исчез Ник, то увидела лишь кромешную тьму за двумя различимыми рядами стволов. Это было похоже на переход без дверей в другое царство. Чем дольше она вглядывалась в туманную мглу, тем сильнее чувствовала ее притяжение: безмолвный повторяющийся призыв. Единственным небольшим утешением было то, что она не слышала никаких криков Ника, если только туман не скрывал и это тоже.

Не видя другого выхода, поскольку фейри так и не вернулся, а ей кое-что от него было нужно, Фейт затаила дыхание и шагнула прямо сквозь пелену тьмы.

* * *

Вокруг царила кромешная тьма, более плотная, чем ночью в открытом поле, поскольку навес приглушал все оттенки синего. Лес простирался все дальше, со всех сторон ее окружали бесконечные ряды искривленных, согнутых деревьев. Густые шапки черных листьев, больше похожие на хлопающих крыльями летучих мышей, не оставляя ни единого следа от яркой луны и звезд. Когда она обернулась, чтобы посмотреть назад, то не увидела поросших травой холмов. Идти было некуда, кроме как вперед, поэтому она сделала шаг, потом другой, осторожно пробираясь все глубже сквозь дремучие заросли.

Ника нигде не было видно. Фейт осознала, что вовсе не мрак и потусторонний вид леса заставляли волоски вставать дыбом. Дело было в абсолютной тишине. Не слышалось ни пения птиц, ни шороха зверей. Она сделала еще шаг, и треск ветки под ногой эхом разнесся в застывшей тишине. И тут она вскрикнула, когда что-то вцепилось ей в ботинок.

Охваченная паникой, она попыталась освободиться от ветки, которая обвила своими скрюченными пальцами лодыжку, и продолжала ползти вверх. Когда она попыталась пошевелить другой ногой, то обнаружила, что та тоже опутана черными лозами, из которых сочилась темная жидкость. Она выхватила Лумариес, но другая лиана хлестнула ее по руке и начала обвиваться вокруг запястья, оставляя холодный мокрый след.

Фейт выронила свое единственное оружие, и меч упал в мох с глухим ударом. Другая лоза обвила беспомощную левую руку, и Фейт оказалась полностью связанной и уязвимой.

Она умрет. Это была ловушка, и она угодила прямиком в нее. Она бы согнулась от страха, если бы не паутина обсидиановых корней, поэтому лишь закрыла глаза и сосредоточилась на неровном сердцебиении.

Потом лозы перестали расти.

– Фейт, – прошептали тени.

Она задрожала и прерывисто вздохнула, до боли зажмурив глаза.

– Почему ты не смотришь на меня, Фейт?

Она старалась заглушить звук – женский голос, – но слова разносились среди деревьев, пронзая слух и проникая прямиком в разум.

– Посмотри на меня, – проворковал голос.

Она отказывалась открывать глаза, надеясь только, что чем бы ни было существо, оно убьет ее быстро и безболезненно.

Внезапно по лесу прокатился грохот, и земля под ногами завибрировала, посылая дрожь в каждую клеточку тела.

– Посмотри на меня!

Она резко открыла глаза и сдавленно охнула от увиденного. Глаза – ее глаза, – но немного темнее, и внешность точь-в-точь как она помнила. Мама.

– Моя драгоценная Фейт. – Это был ее голос, вероятно, вырванный прямо из ее горла, но в то же время он звучал по-другому, искаженный видением. – Поведай мне свои страхи, Фейт.

По щекам хлынули слезы, и она могла лишь с болью смотреть на нее. Она не настоящая, сказала себе Фейт. Просто игра воображения. Жестокие уловки разума.

– Чего ты хочешь? – прошептала она в ответ дрожащими губами.

Раздался новый голос, и ее сердце екнуло. Джейкон.

– Я хочу знать твой глубинный страх.

Завертев головой, она увидела стоящего рядом друга и громко всхлипнула. При виде его избитого окровавленного лица у нее разрывалось сердце.

– Прекрати, – взмолилась она.

– Скажи.

Она опустила голову и зарыдала, признавая поражение и стараясь забыть его образ. Где-то в глубине души она знала, что заслужила все это, и ей хотелось свернуться калачиком и отдаться во власть демону-мучителю. Даже если это будет стоить ей жизни, она заслужила свою участь.

– Ты никого не можешь защитить, – насмехался над ней призрак Джейкона.

И тут она вдруг поняла, что лесу уже прекрасно известен ее главный страх. И нужно лишь признать это; посмотреть правде в глаза. Из-за деревянных силуэтов появились новые фигуры. Они были в плащах с капюшонами и… безликие. Она заметила блеск стали, когда они начали приближаться к матери и Джейкону, паря, словно предвестники смерти, над ее любимыми людьми.

Фейт напряглась в удерживавших путах.

– Пожалуйста! – с неистовым отчаянием закричала она.

Они приближались все быстрее, пока разом не остановились достаточно близко, чтобы нанести удар. Ее била крупная дрожь, когда она наблюдала за происходящим, застыв от ужаса. Они одновременно подняли мечи, готовые опустить их на людей, которые были ей дороже всех на свете.

И тут Фейт сорвалась. Страх поразил разум подобно удару молнии, пробудив ее. Она намотала маслянистые черные лозы на запястья и крепко сжала, затем призвала всю свою силу и напрягла руки, отчего оковы только больнее впились в кожу, и громко закричала, разрывая их.

Ветви вырвались с корнем, и она резко выдохнула, когда почувствовала, что руки свободны. Не теряя ни секунды, ни единого вздоха, она подняла Лумариес с земли и извернулась, разрубая путы на лодыжках. Она бросилась вперед, чувствуя, как замедляется время, пока наблюдала за падением клинка, который должен был решить судьбу Джейкона. Прикинув расстояние, она решила, что будет слишком поздно. Но шагнула вперед и занесла свой клинок над головой друга. Леденящий душу скрежет стали эхом разнесся по тихому лесу, и лезвие остановилось всего в паре сантиметров от его шеи.

– Я не просто боюсь; я в ужасе! – в отчаянии закричала она, отталкивая клинок безликого монстра. Тот отшатнулся прочь, и его призрачные копии повторили каждое движение. Он не попытался напасть снова, но Фейт шагнула вперед, готовая к обороне.

– Я в ужасе от того, что любимые люди умрут, и в этом будет моя вина!

Их мечи скрещивались снова и снова, и Фейт вкладывала всю злость и горе в каждый удар, чтобы сразить врага. Охваченная глубоким страхом, что никогда не сможет защитить их, она громко закричала, поднимая свой меч для смертельного удара. Она была готова