Лето 1977 - Максим Арх

Ну, а конечная «оранжевой ветки» в этих годах — станция ВДНХ. Станции Ботанический сад, Свиблово, Бабушкинская и Медведково только строятся и будут открыты осенью следующего года, то есть 30 сентября 1978.

Но этот путь будет в будущем, а сейчас поездом до Казанского Вокзала, затем на метро до Проспекта Мира и домой, на «ВДНХ».

Пока бабушка смотрела расписание, я решил сесть и «взять себя в руки». Спешка и истерика ничего не дадут, наоборот только внесут нервозность. Поэтому, нужно успокоиться.

Бабушка жива, мама жива и будет ещё жить ещё долго. Если мне дали второй шанс, то я постараюсь всё переделать под себя. У нас будет дружная и замечательная семья и жить мы будем долго и счастливо!

— Ближайший автобус будет через два с половиной часа. Как раз подъедем вокзалу, а там через 20 минут и электричка подойдёт, — сказала бабушка. Так, значит полтора часа у меня есть.

— Бабуль. Я к ребятам на пруд быстренько сбегаю, ладно?

— Саша, — забеспокоилась бабуля, — а ты как себя чувствуешь то?

— Да нормально всё. Комар, собака такая, чуть не съел меня, а теперь вроде всё нормально.

— Ну сбегай к шалопаям своим. Только недолго. У нас автобус, не опоздай, а то потом до вечера ждать придётся. Поздно приедем. Или, может быть, не поедем?

— Поедем. Может за водой сходить?

— Зачем? Раз в Москву уезжаем. Потом свежей и принесём. Вот приспичило тебе в Москву ехать. Ты точно себя хорошо чувствуешь? — спросила она и положила мне ладонь на лоб. — Вроде не горячий, — констатировала бабуля, раздумывая. — Давай-ка температуру тебе померяем. Где у меня тут градусник-то был…

— Ну, ба… — откуда не возьмись во мне 50-ти летнем проконючил 15-ти летний я… Занавес!

Через 5 минут стало ясно, что температура у меня 36 и 6. Одев шорты с майкой и нацепив сандалии, я побежал через деревню к пруду. Назывался пруд — «Зелёный».

И вот я стоял на пригорке. Внизу был пруд, и вода в нём действительно казалась зеленоватой. То ли от ила, то ли от водорослей, то ли ещё от чего-то, но пруд казался светло-зелёным — бирюзовым.

На одном из берегов находился небольшой песчаный пляж. Там на покрывале и расположилась часть нашей дружной деревенской компании. Другая же часть плескалась в воде.

Наша компания… Мои ребята…. Как же долго я вас не видел…

На непослушных ногах я спустился в низ… к моим давно ушедшим друзьям…

— О, Сашок пришёл. Здорово. Садись с нами в карты, — сказал «Зяма» — Эдик Зимов. Сейчас ему 16 лет. Погибнет в драке в конце девяностых.

— Привет ребята. Спасибо, — еле слышно прошептал я и не шелохнулся. Горло пересохло на глаза снова стали накатывать слёзы.

— Саш, ты что? Садись вот сюда, рядышком, — сказала Лиза Савичева 15-ти лет отроду. Одна из двух девчонок в нашей компании. Всё в тех же девяностых она получит шальную пулю на улице идя с работы домой, когда две банды будут что-то делить между собой.

— Да, — выдохнул я и присел. Вероятно, вид у меня был такой какой-то неправильный, потому как ребята что-то почувствовали и заметно напряглись.

— Саша ты чего? У тебя что-то случилось? — заикаясь спросил Юра Фомин по прозвищу «Не быстрый». Через несколько лет он начнёт гнать самогонку на продажу и сам сопьётся наглухо. Затем будет кодироваться, не пить пару дней и опять уходить в запои на месяцы. А в 2000-ом, отмечая очередную кодировку у него остановится сердце… Сейчас ему, как и мне почти 15. Тоже живёт в Москве, только в Измайлово.

— Да всё нормально, — выдавил из себя я.

— Ну, а если нормально, то давай в бур-козла на пару.

— Не ребята. Я попрощаться зашёл.

— Почему попрощаться? — спросила Лиза. — Ты что уезжаешь?

— Да. Надо в Москву съездить. На недельку…

— Ха-ха-ха. Нужно тебе… Нужна тебе эта Москва — шум, гам, суета… а тут, эх ты… Ничего ты не понимаешь. Тут воля, тут свобода, — задвинул свой спич «Зяма» и потянулся. Из воды вышли и подошли к нам ещё два парня и девочка. Теперь вся наша банда была в сборе.

Парней звали Лёша и Федя. Лёша Горелов по прозвищу «Гарик», 17-ти лет от роду будет единственный кроме меня кто доживет до 2018 года, а затем умрёт от туберкулёза. Связь с ним в то время будет периодически прерываться, потому что я не буду знать, на свободе он в этот момент или нет.

Свои криминальные похождения он начнёт этой зимой, после драки на танцах должен будет получить свой первый срок. Обычное дело, не поделили на танцах девушку. Он ударит сопернику в челюсть, и она у того сломается. Это было бы полбеды, если бы не лестница и ступеньки на ней. Именно о лестничную ступеньку потерпевший и ударится головой, из-за чего и получит черепно-мозговую травму несовместимую с жизнью.

Итог — 10 лет тюрьмы и, как говорил адвокат, «это очень даже повезло». Вот с тех пор домом, на всю оставшуюся жизнь, станет для него тюрьма. Из неё он будет выходить на свободу максимум на два-три месяца, посмотреть, что в мире творится, а затем вновь возвращаться домой.

Вторым же вышедшем из воды был Федя Федин — здоровый деревенский парень, который жил в соседней деревне. Он был самый старший в нашей компании и совсем не лидер, а даже наоборот — молчун по жизни.

Живёт он практически один, с теткой, которая постоянно в разъездах у дальних родственников. Работает трактористом в колхозе. Закончил ПТУ. Жить ему осталось 3 года…

Через год он пойдёт в армию и попадет в воздушные десантные войска.