По праву крови - Кирилл Малышев

Кирилл Малышев

Сказание о Радонии. Книга 1. По праву крови

Гордость – это тонкая грань между величием и падением. Подобно свету маяка, она способна провести человека через самые тяжёлые испытания, наполняя его силой и уверенностью. Но стоит ослепнуть от её сияния – и она превратится в коварный мираж, увлекающий в бездну. То, что казалось крыльями, в одно мгновение может обернуться непосильным грузом, а путь к вершине – дорогой к разрушению.

Часть 1. Княжич Радонии

Глава 1. Всполохи в сумерках

Стоя на небольшом холме, поросшем бурьяном, Олег всматривался в мутное марево. Густой, влажный воздух, наполненный рваными сгустками зарождающегося тумана, привычен для времени, предшествующего сумеркам в начале осени. Солнца не было уже несколько дней, и серый вечер сменил столь же бесцветный день, который, в свою очередь, последовал за хмурым утром.

Природа словно замерла. До ушей мужчины не доносилось ни единого звука. Даже ветер – и тот стих. Олег напряженно пытался разглядеть что-то в остатках уходящего дневного света. Там, в трети версты перед ним, за рыжим, глинистым лугом, виднелась узкая полоска леса – тёмного и мрачного. Над частоколом угрюмых сосен, словно подчёркивая всеобщее оцепенение, медленно парил сокол, высматривая в пожухлой осенней траве какую-нибудь добычу.

– Не ошиблись ли, княжич? – раздался сзади низкий, глубокий голос.

– Не ошиблись. Селяне указали на этот бор. Здесь они. И нас уже заметили.

Командующий повернул голову. По правую руку от него, на гнедом жеребце, сидел крепкий молодой человек. Он был похож на Олега: с небольшой горбинкой на носу, с ясными голубыми глазами, короткой, русой бородой, в цвет волос. На его спине был небесного цвета плащ с серебряной чайкой, символизировавшей принадлежность к радонской княжеской семье.

– Владимир, метательные орудия готовы? – Олег пристально посмотрел в глаза мужчине.

– Да, брат. По твоему приказу начнём, – кивнул тот.

– Сходи, проверь. Убедись, что сока Жар-Дерева не пожалели. Погода нынче сырая, нельзя, чтобы ядра затухли. Смотри, как рукой махну – стреляйте. Прицельтесь, чтобы в пятидесяти саженях от границы леса упали, прямо за их спинами. Так в чащу не уйдут.

– Добро, – ответил Владимир, развернув лошадь. Бодрой рысью он отправился за спину командующего, вскоре исчезнув из вида.

Проводив его взглядом, княжич повернулся в другую сторону. Там, по левую руку от него, тоже на лошади, сидел воин постарше. Он был высок, почти на две головы выше самого рослого дружинника в войске, и очень широк в плечах. Настоящий великан. На груди исполина густой копной лежала окладистая пшеничная борода, подёрнутая сединой. Из-под надвинутого на кустистые брови железного шлема виднелись типичные для чистокровного радонца голубые глаза – молодые и задорные, что совсем не соответствовало его зрелому возрасту.

Поймав взгляд княжича, воин доложил:

– Дружина готова. Как прикажешь – бросимся в драку. – Голос его был низким, грудным, похожим на рокот приближающейся грозы.

– Хорошо, Весемир. Это хорошо, что готова, – тихо, будто размышляя вслух, ответил Олег. – Гляди, прав я был. Там, где сокол парит.

Он указал вперёд, на кромку леса, которую внимательно разглядывал мгновение назад. Великан прищурил глаза.

– Да, княжич, вижу. Прав ты, как всегда.

Там, прямо под кружащей птицей, из тени не спеша, неровными рядами выходили люди. Дюжина за дюжиной, сотня за сотней. Появляясь, они выстраивались вдоль стволов деревьев, под голыми, лишёнными листвы кронами. Сплошь одетые в тёмные одежды, издалека, в сумерках, они походили на потревоженных муравьёв, выбравшихся из муравейника.

– Весемир, на тебе всадники. Забирай их и уводи. Сделайте крюк и заходите с восточной стороны. – Олег описал рукой, одетой в кожаную рукавицу, дугу. – Да берите широкий охват, чтобы не было видно как вы уходите! Не хочу, чтобы они успели приготовиться к удару. А как мы столкнёмся и дракой их свяжем – так вы сбоку и бейте! Только смотри, не упусти момент. За деревьями луки и сулицы прячутся, показываться не хотят. Запоздаете – мы не выдюжим, всех до единого перестреляют.

– Не оплошаю, княжич, будь уверен, – прищурившись, ответил исполин.

– Добро, воевода, ступай. А я начну.

Кивнув, великан развернул лошадь и, тронув поводья, ускакал. До уше Олега донеслось: «Конники, рысью за мной, поспешай!» Шум сотен копыт, отдаляясь, постепенно растаял в холодном, влажном осеннем воздухе.

«Хорошо. Теперь дело за мной», – пронеслось в голове командующего.

Олег аккуратно спешился. Передал поводья подошедшему оруженосцу – худому, бледному двенадцатилетнему юноше по имени Святослав. Тот был русоволосым, как и сам княжич, и мог бы сойти за его младшего брата. Но отцом парня был не государь, а посадник Змежда – одного из крупнейших городов в Радонском княжестве. По чести, оказанной ему, мальчик уже почти два года был в походе с Олегом, как его подручный, рында, учась военному ремеслу. Быть правой рукой наследника престола – большая милость.

Не спеша, командующий расстегнул серебряную застёжку накидки, имеющую форму чайки и, сняв бирюзовое одеяние, отдал его. Княжич никогда не сражался в плаще. Он помнил, как, будучи десятилетним мальчишкой, Весемир, лучший мечник в войске, обучая его бою, зашёл за спину и повалил, резко дёрнув за полы длинных одежд. Хоть с того дня прошло уже более двадцати лет, он не забыл – красивым одеждам место на пиру, а не на поле брани.

Оставшись в одной кольчуге, мужчина отстегнул от седла шлем и, держа его в руках, обернулся. Там, за спиной, в двух десятках шагов, ровными рядами выстроилась его рать. Суровые мужи, набранные в войско со всех уголков государства. Бородатые и хмурые, они были испытаны в множестве боёв и стычек. Сотни угрюмых глаз – голубых, серых, карих – впились в лицо своего лидера, ожидая от него напутствия, обычного перед сражением.

– Други! – громко воззвал Олег, подняв руку. – Дружина моя!

Всё войско разом, в едином порыве закричало, отозвавшись на клич.

– Слушайте меня! Мы с вами вместе, плечом к плечу, бились не раз. Дрались славно и не было случая, чтобы мы посрамили себя или нашу святую веру!

Дружинники одобрительно застучали секирами о круглые, покрытые облезлой синей краской, в сколах и зазубринах щиты с изображёнными на них чайками. Поверхность некоторых из них была настолько изрезана и истёрта, что цвет и силуэт птицы трудно было различить.

– Там, впереди, – княжич указал на стену деревьев вдалеке, – враг!