Пьем до дна - Артур Лео Загат

Артур Лео Загат

Пьем до дна

DRINK WE DEEP By Arthur Leo Zagat

© перевод с английского А. Грузберг

© ИП Воробьёв В.А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

W W W. S O Y U Z. RU

Предисловие

Обстоятельства, природу которых я не могу обсуждать, недавно освободили меня от обещания хранить в тайне следующие любопытные документы до смерти некоторых лиц, которые будут названы по ходу дела.

Тем не менее я с большими колебаниями предаю их гласности, будучи уверен, что в правдивости, а может, и в здравом рассудке их авторов появятся сомнения. Помня об этом, я постарался подтвердить рассказы, насколько это возможно, показаниями незаинтересованных свидетелей, которые излагаю ниже.

К несчастью, большая часть отчета Хью Ламберта не может быть подтверждена таким образом, и в его случае я могу рассчитывать только на его репутацию известного палеонтолога и археолога и на мое собственное заявление, что я полностью и абсолютно верю в правдивость его заявлений.

А.Л.З.

Пролог

I

Извлечение из дневника Энн Доринг, киноактрисы, 15 августа 1934 года

На самом деле сегодня шестнадцатое, но у меня впервые появилась возможность сделать запись в дневнике. Хотя потребуется несколько часов, чтобы все записать, я намерена это сделать, потому не хочу забыть ничего из происшедшего.

Ну и день был вчера!

Начался он достаточно спокойно, когда я одна поехала из Нью-Йорка, чтобы навестить Дика в лагере Ванука высоко в Гейдельбергских горах. А кончился тем, что я сидела в комнате ожидания в больнице где-то на окраине Олбани, грызла ногти и думала, переживет ли человек, которого я люблю, эту ночь.

Человек, которого я люблю. Мне еще кажется странным писать это. Еще вчера Хью Ламберт был для меня только именем, и при этом не очень важным. К полуночи я знала, что, если он умрет, жизнь для меня больше не будет иметь смысла.

Виноват в этом прежде всего Дик. Мой младший брат не удовлетворился тем, что я заплатила тысячу долларов за его пребывание в самом роскошном лагере для мальчиков на Востоке; он настаивал на том, чтобы я приехала и он мог мной похвастать. И этот сорванец знал, как меня заставить. Со второго или третьего письма он начал бредить о директоре лагеря. У этого Хью Ламберта все было выдающимся. Внешность. Сила. Характер. Он не только в 26 году был объявлен лучшим американским полузащитником, но после окончания Дартмута [Дартмутский университет – один из старейших и самых известных колледжей США; входит в так называемую «лигу плюща». – Прим. пер.] исследовал половину белых пятен на карте мира. Этим летом он организовал лагерь только для того, чтобы собрать средства для еще одной экспедиции в Камбоджу, Патагонию или другое такое же место.

Дик писал, что каждый уикенд в лагерь приезжают самые известные дебютантки года, но Ламберт их как будто не замечает, хотя именно он был причиной неожиданного оживления их сестринских чувств.

Представьте себе, как забавляло это современных молодых людей. Они не просто сплетничали об этом. Когда Дик узнал, что я в перерыве между съемками прилечу в Нью-Йорк, он телеграфировал мне, что проигрывает пари: он поспорил, что Ламберт до конца лета сдастся, и сейчас почти уже проиграл. Он умолял меня приехать и спасти его от необходимости всю зиму ходить в лохмотьях.

Вы только послушайте.

Я добралась до лагеря перед ужином. Дик загорел, как лесная ягода, и вырос, он стал выше меня на полголовы. Не думаю, чтобы я узнала его, если бы он не полетел ко мне с криком команчей.

После того как семейные приветствия кончились, этот молодой псих не дал мне даже времени привести в порядок лицо и потащил в столовую, где во главе стола его образец для подражания ожидал, когда мальчики рассядутся.

Клянусь, Хью Ламберт так и не узнал, когда мальчики заняли места. Он бросил на меня один взгляд и погиб. Я не считаю это комплиментом. И не из-за рекламы брата.

Этот парень понимал женщин, или я ничего не понимаю в мужчинах. У него не зря ямочка на подбородке и медленная неотразимая улыбка вокруг серых глаз. Я сразу поняла, что он не увлекается девушками из общества, потому что они проигрывают рядом с другими женщинами в его жизни, экзотическими, по ту сторону нигде.

Я сама была как в тумане, что для меня новое. Лучшие парни Голливуда гонялись за мной, ничуть не повышая мое давление, но Хью Ламберт – это нечто совершенно другое.

Он большой. Я имею в виду не физически, хотя он большой и физически, широкоплечий, с узкой талией; кожа – бронзовый чехол для сильных мышц. Но в нем размер жизни под открытым небом, и глубокая, глубокая сила, которая возникает при схватке с дикой природой и победе над ней.

И над свирепыми дикими людьми. На подбородке и костлявых щеках белый шрам. Дик говорил мне, что это след ассагая.

* * *

Что ж, мы сразу были Энн и Хью, как будто знаем друг друга вечно, но то, что мы говорили, не имеет значения, потому что за столом были не одни: глава школьного совета Эд Хард, еще несколько человек, имена которых я не уловила, курносая лагерная медсестра Эдит Хорн.

После ужина Хью извинился и ушел. Дик хотел, чтобы я с ним пошла на какое-то развлечение в зале, но я заставила его отнести мои вещи в гостевую комнату. Он болтал, пока я не прогнала его, чтобы умыться и переодеться в синий вязаный спортивный костюм, который Скиапарелли [Эльза Мария Луиза Скиапарелли (1890–1973) – парижский модельер и дизайнер, глава крупного модного дома. – Прим. пер.] прислала мне на «Нормандии». Понимаете, у меня было свидание; после того как мальчиков отправят спать, я должна была встретиться с Хью у озера.

Он пришел туда раньше меня. Горнист подал сигнал, и все вокруг стихло. Не все. У наших ног плескалась вода, на легком ветре шелестели деревья, почти ритмично трещал миллион цикад, но все было приглушенно, и сонно, и слегка печально.

Озеро Ванука лежит в глубокой чаше между холмами, они отрезают нас от всего мира, и, хотя Олбани всего в часе езды, цивилизация казалась такой же далекой, как звезды, мягко мерцающие в небе.

Луна