Король пиратов - Роберт Сальваторе

— Дзирт До'Урден, к вашим услугам, — с вежливым поклоном представился дроу. — Мы возвращаемся из Десяти Городов, что в Долине Ледяного Ветра, чтобы навестить своего друга, капитана Дюдермонта.

Женщина заметно расслабилась, ведь в Лускане и его окрестностях Дзирт До'Урден был известен каждому еще до того, как он принял участие в разгроме Главной Башни.

— Если вы ищете ночлег, то можете воспользоваться амбаром, — сказала она.

— Амбар нам подойдет, — согласился Дзирт, — но свежие новости из Лускана уставшим путникам еще нужнее.

— Ба, да какие у нас новости? О вашем друге губернаторе?

Услышав, что Дюдермонта все еще называют губернатором, Дзирт не мог сдержать улыбки и утвердительно кивнул.

— Что вам сказать? вздохнула женщина. — Он получил свои аплодисменты. Да, у него хорошо подвешен язык. Ему бы зерно молоть языком…

— Но? — спросил Дзирт, уловив едкий сарказм в ее голосе.

— Но только вот зерна-то и нет. Нам даже нечем засеять поля.

Дзирт задумчиво посмотрел в сторону Лускана.

— Я уверен, капитан исправит это упущение так быстро, как только сможет, — произнес он.

— Который? — спросила женщина, и Дзирт понял, что бывшее звание Дюдермонта она отнесла на счет верховных капитанов Лускана.

Это странное недопонимание, тем не менее, вызывавшее в голосе женщины отзвук надежды, безошибочно подсказало Дзирту, и Реджису, что Дюдермонт еще не контролирует эту пятерку.

— Ну как, вы остаетесь? — спросила женщина, нарушив затянувшееся молчание.

— Да, в амбаре, — ответил Дзирт, постаравшись придать своему лицу самое приятное и добродушное выражение.

На следующее утро друзья покинули ферму еще до крика петухов и торопливо шагали по дороге к Лускану до самых Северных ворот — неохраняемых Северных городских ворот, к их немалому удивлению. Обитые железом створки не были заперты ни на замки, ни на засовы, и ни один голос не окрикнул путников, когда они беспрепятственно вошли в город.

— На остров Сабля или к «Красному дракону»? — спросил Реджис и свернул на Верхний мост, ведущий в северную часть города, где располагался импровизированный дворец Дюдермонта.

Но Дзирт покачал головой и прошел прямо по улице, так что Реджису пришлось последовать за ним.

— На рынок, — пояснил дроу. — Там сразу будет видно, как в Лускане прошла зима.

— Мне кажется, мы и так уже все увидели, — пробормотал Реджис.

Дзирт, поглядывая по сторонам, не мог с ним не согласиться. Город лежал в руинах, многие дома полностью развалились, многие выгорели дотла, а по грязным улицам сновали оборванные и голодные жители. На их потемневших от горя лицах застыла грустная смесь страданий и робкой надежды, говорящая о долгих месяцах нищеты.

— Так вы видели караван? — послышался не раз потом повторяемый вопрос, как только путники дошли до центральной части города.

— Лусканский караван в Десять Городов? — уточнил Реджис.

Человек посмотрел на него с таким горьким недоверием, что у хафлинга сжалось сердце.

— Из Глубоководья, — поправил его прохожий. — Оттуда идет караван, разве ты не знаешь? И еще идет целая флотилия с продовольствием, теплой одеждой, зерном для полей и кормами для скотины! Ты его не видел, мальчик?

— Мальчик? — недоуменно повторил Реджис.

Но человек продолжал свое бормотание, не останавливаясь ни на секунду и даже не слыша его.

— Вы видели караван? О, говорят, что он очень большой! Там хватит продовольствия, чтобы наполнять наши желудки все лето и всю следующую зиму. И все это собрали для нас друзья лорда Брамблеберри.

Проходящие мимо старика люди кивали и старались хоть немного подбодрить друг друга.

Пройдя три квартала, Дзирт решил, что с него хватит, хотя до рынка было еще довольно далеко. Он развернул Реджиса и направился к единственному действующему мосту через Мирар, самому близкому к гавани и бывшей гостинице «Красный дракон».

Во дворце Дюдермонта путники нашли самый теплый прием и радостные улыбки. Стражники проводили их прямо в личные комнаты губернатора, где Дюдермонт и Робийард о чем-то говорили с угрюмым дворфом из Мирабара, которого Дзирт помнил еще по битве у Главной Башни.

— Если мы не вовремя… — начал извиняться Дзирт, но Дюдермонт не дал ему договорить и даже вскочил со своего места.

— Чепуха! Сегодня хороший день для Лускана, раз Дзирт и Реджис вернулись в город!

— А Лускану как раз не хватает хороших дней, — добавил дворф.

— А некоторые разговоры лучше прервать, чем продолжать, — пробормотал Робийард.

— Ага, — подхватил дворф, — некоторые разговоры длятся дольше, чем нужно для того, чтобы сказать все, что нужно.

— Красиво, но немного несвязно, — заметил Робийард.

— Ой, наверное, для протухших мозгов чародея это слишком сложно, — не остался в долгу дворф. — Хорошая встряска…

— Пылающий дворф… — добавил Робийард.

Дворф угрожающе заворчал, и Дюдермонту пришлось встать между двумя спорщиками.

— Передай своим товарищам, что их помощь в эту зиму была для нас очень кстати, — обратился он к дворфу. — А когда придет первый караван из Серебряных Земель, я смогу более полно выразить вам свою благодарность.

— Ладно, наши животы пока еще не бурчат от голода, — согласился дворф, бросил напоследок сердитый взгляд в сторону Робийарда, прикоснулся к широкополой шляпе в знак уважения к Дзирту и Реджису и вышел из комнаты.

— Как хорошо, что вы вернулись, — сказал Дюдермонт, пожимая руки обоим путникам. — Я думаю, зима в Долине Ледяного Ветра была не такой суровой, как та, что мы пережили в Лускане.

— В городе полная разруха, — заметил Дзирт.

— И голод, — добавил Реджис.

— Все жрецы Лускана непрерывно молятся своим богам о ниспослании нам еды и питья, — сказал Дюдермонт. — Но их усилий пока недостаточно. Даже мирабарцам пришлось потуже затянуть пояса и уменьшить рационы, хотя во всем Лускане только у них имелись достаточные запасы.

— Не только у них, — довольно резко поправил его Робийард.

Дюдермонт кивнул, признав его замечание.

— Похоже, кое-кто из верховных капитанов сохранил собственные каналы поставок. Не могу не похвалить Сульджака — он с нашей помощью помогает продовольствием даже тем горожанам, кто не служит в его Корабле.

— Он идиот, — вставил Робийард.

— Он показывает прекрасный пример остальным, — быстро возразил Дюдермонт. — Он ставит благополучие Лускана выше благополучия собственного Корабля, и только у него хватило ума понять, что судьба всего города определяет и судьбу их маленьких личных империй.