Книга драконов - Джек Данн

— Но как ты стал… таким, каким стал? — спросил Вайс и снова посмотрел на часы.

Тридцать три минуты до детонации. Быть может, он рановато махнул рукой на свои жизненные перспективы. Еще оставалось время украсить свою карьеру чудесным и величественным открытием, чем-то в самом деле значительным. Не простым развитием работ других, более даровитых ученых. Вот бы изучить этого измененного человека, выведать секрет радиоактивной жизни. Его работу придется продолжить другим, но если бы ему удалось опубликовать хоть предварительные результаты, он оставил бы по себе немеркнущую память в науке. А может… может, он даже сообразил бы, как выжить, очистив свою кровь и костный мозг от плутониевого осадка.

— Как я стал таким? — повторил человек. — Я неоднократно об этом рассказывал, но, похоже, никто не выжил, чтобы другим передать.

— Сдается, я некогда слышал о ком-то вроде тебя, — проговорил Вайс. — Может, спустимся, чтобы было удобнее разговаривать? История, наверное, долгая.

— Да, история долгая, но я изложу ее очень кратко. А поскольку она завершается здесь, уходить отсюда негоже.

— Как тебе будет угодно, — кивнул Вайс. На часах было одиннадцать двадцать девять. — Я слушаю.

— Я был высокопоставленным полководцем империи, — начал человек. — Я происходил из именитой семьи, верно служил императору и был успешен на войне. Это было во дни правления Ираклейоса… ну да, вы называете его Гераклитом. Я был простым малым и мечтал лишь честно исполнить свой долг, обзавестись семьей и вырастить сыновей, чтобы они достигли еще большей славы, чем я. Только этому не суждено было случиться. Странное дело — то, о чем я тебе рассказываю, произошло так давно, но я все вижу с удивительной ясностью, в отличие от более близких времен, успевших подернуться для меня дымкой. Спроси меня, чем я занимался последнюю сотню лет, и я не сумею внятно ответить.

Минутная стрелка на часах Вайса подползла к цифре шесть.

— Стояло лето, долгое и засушливое, и оно близилось к исходу. Спасаясь от жары, я поехал в горы охотиться. Дни были долгие, а вечера — такие ласковые, каких с той поры ни разу не выдавалось. Со снежных вершин тянуло прохладой, а земля хранила солнечное тепло. В один из таких вечеров я увидел падающую звезду. Мне показалось, что она упала совсем близко, прямо за озером, где на дубовых сваях стоял мой охотничий домик. Я велел своим домашним рабам снарядить лодку, и гребцы отвезли меня к дальнему берегу. Там горели тростники, а среди них виднелась большая лодка, выкованная из сверкающего серебра. Перепуганные рабы забили веслами как попало, лодка качнулась, и я упал в воду. Я приказывал гребцам вернуться и подобрать меня, но они струсили. Это рассердило меня и придало мне храбрости. Я подплыл к берегу и, увидев в боку серебряной лодки дверь с петлями, открыл ее и вошел. Внутри металлического корабля было холодно. Куда холодней, чем морозными ночами на горных плато, когда негде укрыться от ветра и снега и не спасают никакие костры. Но гнев гнал меня вперед, и к тому же мне померещился свет, игравший на золоте. Обуянный жадностью, я проникал все дальше в глубину корабля…

— И что же ты там обнаружил? — взволнованно спросил Вайс.

До взрыва оставалось двадцать восемь минут, а для того, чтобы добраться к стационарному телефону, требовалось как минимум пять. Теперь, когда смерть придвинулась совсем близко, ему как никогда хотелось отсрочить ее. И это странное, проклятое, говорливое создание могло послужить средством.

— Золота я там не нашел. Я обнаружил в корабле существо. Большое, странное, похожее на ящерицу, оно не могло выбраться из своих разрушенных покоев. Ростом оно превосходило эту вышку, и лишь одна огромная, оснащенная когтями рука оставалась свободной, но хватило и этого. Существо оказалось проворным, как те мелкие ящерицы, что шныряют в нагретых солнцем камнях. Я отшатнулся, но оно схватило меня и втащило к себе. Его лапа обжигала меня, моя плоть кипела от прикосновения, а боль… Боль милосердно оборвалась — я лишился чувств. И вот пока я лежал без сознания, оно поработало надо мной.

— Погоди немножко! — воскликнул Вайс. Слушать дальше уже не было времени, стрелка неумолимо кружила по циферблату. — Я должен… мне нужно отправить послание. Я сбегаю вниз и сразу вернусь.

Он уже перекинул ноги через край платформы и нащупывал скобы, когда запястья обожгла ужасная боль и его силой втащили обратно наверх. Странный пешеход усадил его в самом центре платформы и прекратил его вопли, постучав пальцем по лбу.

— Оно поработало надо мной, — сказал он, обращаясь уже к мертвому телу. — Постаралось сделать из меня свое подобие, чтобы я послужил его целям. Но мне не хотелось превращаться в дракона, и, милостию Божьей, в полной мере совершить задуманное оно не смогло. Так я и остался человеком, по крайней мере наполовину.

Нагнувшись, он поцеловал Вайса в обе щеки, оставив на его лице два пылающих клейма.

— Получеловеком, который не может прикоснуться к возлюбленной, которого невозможно ни утопить, ни заколоть, которого вообще смерть не берет. По крайней мере, так я полагал, пока миссис Гаррисон не сообщила мне, что мои молитвы услышаны и появилось средство уничтожить дракона.

Часы Вайса показывали одиннадцать сорок четыре. Детонация предстояла в полдень, по команде электронных часов, которая будет передана по трем раздельным управляющим кабелям. Но когда дракон заключил бомбу в объятия и крепко стиснул ее…

На расстоянии девяти миль, в молчании оттираясь под струями дезактивационного душа, Караджан почувствовал, как под ногами ходуном заходил пол. Это продолжалось несколько секунд. Поток воды из душевой головки замедлился, прекратился совсем, потом сам собою восстановился. Ударная волна оказалась гораздо сильней, чем полагалось для обычного десятикилотонного взрыва.

— Эй, сержант! — окликнул Андерсон. — А ведь тот тип полез прямо туда, к бомбе!

— Какой еще тип? — спросил Караджан. — Не было никакого типа.

И он был прав. Через пять минут, еще толком не высохнув после душа, они подписали документы, в которых именно это и говорилось. Грибовидное облако медленно оседало у горизонта.

Шон Уильямс

Неласковое пламя

Шон Уильямс снискал международную известность и удостоился премий в первую очередь за романы в жанре космической оперы, действие которых происходит во вселенной «Звездных войн». Многие из них созданы в соавторстве с Шейн Дикс. В их число входят подсерии «Astropolis», «Evergence» и «Geodesica», а также литературная версия компьютерной игры «The Force Unleashed», высоко оцененная обозревателями «Нью-Йорк таймс». Рассказы писателя составили несколько сборников, в том числе «New Adventures in Sci-Fi», «Light Bodies Falling» и «Magic Dirt». Он также является автором десяти взаимосвязанных фэнтезийных романов, идея которых пришла из детских воспоминаний о пейзажах засушливых равнин Южной Австралии, где он по-прежнему живет с супругой и прочими домочадцами.