Дэнилидиса - непутёвый герой - Денис Жмыхов

   - Милорды. - Начал я без вступлений. - Всем присутствующим понятно наше положение: врага на своём пути мы уничтожили, а его крепость взять пока не можем. Предложение ждать подмоги из столицы я отметаю сразу, как малодушное и не учитывающее безрадостных перспектив нахождения нашего войска в самом сердце вражеских земель, пропитанных смертельно опасной волшбой. При всём желании мы здесь долго не протянем и потому необходимо покончить с Андотимэль и этим сраным Источником как можно скорее! Хочу услышать ваши предложения. Сэр Этрир?

  Командующий восьмым Большим имперским полком, держа слегка помятый шлем на сгибе левой руки, коротко кивнул на моё обращение и, сделав шажок вперёд, отрапортовал:

   - Ваша милость, как вы верно выразились, времени у нас практически нет. Однако пройти до Источника по земле мы не можем, обстрел может быть более эффективным лишь при условии наличия практически неисчерпаемого запаса ядер и горючей смеси.

  Тут он сделал секундную заминку, явно испрашивая разрешения на высказывание собственного мнения. Я это понял и тут же подхватил:

   - Слушаю вас, сэр Этрир.

  Он, кашлянув в кулак, продолжил:

   - Во-первых, не имея сведений о положении дел на остальных участках боевых действий, я взял на себя смелость послать гонцов к Илитасу и Телеремнару для оповещения наших соратников о том, что мы подошли к самому Источнику.

  Это был, хоть и не явный, но камешек в мой огород - как я сам мог забыть об этом. Заигрался во властителя, однако, как бы звезду не поймать. Но внешне я лишь державно склонил голову, одобряя проявленную инициативу и подталкивая к продолжению доклада.

   - Во-вторых. - Продолжал меж тем Этрир. - Я бы посоветовал вашей милости послать ещё одного гонца к его светлости Телеремнару для испрашивания разрешения в выделении дополнительных осадных машин и налаживания бесперебойной поставки необходимых составов для изготовления горючей смеси и самих метательных снарядов.

  Тут он снова замолчал, то ли закончив высказывать свои предложения, то ли вновь ища дозволения продолжить.

   - У вас всё? - Холодно поинтересовался я, всё ещё досадуя на свой явный промах в вопросе оповещения верховного командования и остальных наших частей о нашем положении.

  Этрир вновь коротко кивнул, делая шаг обратно, показывая, что у него на данный момент всё.

   - Милорды. - Я вновь оглядел всех собравшихся тяжёлым взглядом. - Доводы сэра Этрира благоразумны и я склонен принять их. Однако нам стоить позаботиться и о самом ближайшем будущем. Сгущаются сумерки и вот-вот наступит ночь, что поздней осенью всегда происходит неожиданно. Учитывая то, что мы находится на неподконтрольной вражеской территории, я приказываю разбить лагерь по всем правилам воинского устава и окружить его линией обороны, как и тогда, на границе леса, в виде выкопанных траншей с отсыпкой бруствера в половину человеческого роста.

  Никто даже и не думал возражать, памятуя о правильности принятого мною решения о рытье траншей, когда мы стояли лагерем меж холмов и болот, поливаемые непрекращающимися дождями и, ожидая, когда враг атакует нас, раскрывая свои козыри.

   - Также, - продолжал я. - Для предотвращения каких-либо нежелательных действий со стороны возможно оставшихся в живых воинов противника, приказываю использовать оставшиеся зажигательные снаряды для поджога лесных насаждений вокруг нашего лагеря.

  За час с небольшим укрепления были готовы. Сразу после окончания фортификационных работ катапультчики дали по несколько залпов во все стороны от лагеря, поджигая близко и плотно стоящие деревья. И, может это была игра теней, либо воображение стало пошаливать в сумерках, но показалось, что несколько высоких теней шарахнулось подальше вглубь нетронутых человеческим присутствием зарослей.

  Горело знатно, сполохи лесного пожара придавали уверенности и, как это ни странно звучит, некого подобия уюта что ли. Стало очень тепло и потому многие поскидывали с себя плащи и верхние накидки, что носили поверх доспехов. Целые колонны ярко-оранжевых искр уносились в небо, тесня тусклые звёзды на мрачном небосклоне.

  А я вышагивал вдоль границы с единственной тёмной стороной, граничащей с нашим лагерем - со стороны треклятых скал, среди которых засела главная виновница развернувшихся смертоубийств и кровопролитий. И засела она над ещё более клятым Источником Дикой Силы, который никто пока не знает, как обезвредить или нейтрализовать. Вот ещё один геморрой на мю.... ээээ. .... голову!

  Я делал вид, что обхожу дозоры, рассеянно отвечая на приветствия патрулей, а голова была занята только одним - как добраться до этих скал! Как, чёрт возьми, одолеть разделяющее нас расстояние!

  И вот, когда голова уже категорически отказывалась выполнять свои прямые обязанности, а ноги подкашивались на каждом шагу, я почувствовал, как от Перстня резким толчком пошла упругая тепловая волна, а в следующий миг я отчетливо услышал голос: "Иди к ней".

  В первый миг я встал как вкопанный, дико озираясь, в надежде найти источник голоса извне. Но после третьего повтора я понял, что это происходит только в моей голове, и происходит всё это не зря. Пережитое мною в чужом мире не давало поводов усомниться в правдивости происходящего сверхъестественного, и если бы в родном Владивостоке я бы записался на приём к психиатру, то в неродном Роменагорне я решил прислушаться к голосу в своей голове.

  Улучив момент, когда у намеченного мною места пересечения границы дозоры сошлись и разошлись, я с разбегу сиганул в траншею. Отлежавшись на земляном дне некоторое время и дождавшись, когда дозоры вновь разойдутся, я энергично полез по крутому склону вверх, усиленно помогая себе кинжалом. Через неимоверно долгие минуты я, тяжело дыша, вывалился из траншеи уже на той стороне.

  Впереди в десяти шагах тревожно колыхалось смертельно-опасное травяное море.

  Я встал, отряхнулся и, сделав глубокий вдох, уверенно пошагал вперёд - к темнеющим чернильным пятном на тёмном фоне проклятущим скалам.

Глава 16.

  Боялся ли я, занося ногу над хищной травой и делая первый шаг? Часть меня боялась до усрачки, она визжала и заходилась в истерике, сердце, оторвавшись от кровеносных сосудов, ухнуло вниз и застряло в подвздошной впадине. Другая часть была полна решимости и железобетонной уверенности, что ничего страшного со мной на этом пути не произойдёт и эта часть решительно взяла власть над телом, отметая всякое малодушие. Была и третья часть, которая философски взирала на всё это свысока, чтобы при любом исходе заявить своё веское: "Ну вот, а по-другому быть и не могло".