Бастард - Тимур Вычужанин

— Как думаешь, что нас ждёт там? — спросил у Скитальца принц, смотря куда-то вдаль отрешённым, пустым взглядом красивых, но при этом невероятно печальных глаз.

— Думаю, что вряд ли это что-то хорошее, — резонно заметил маг, заклинание он уже закончил, и потому не стал ворчать на Адриана за то, что тот его прервал, рискуя ради глупого вопроса своей жизнью, — это же очевидно, потому что там что-то непонятное, а непонятное, так как неизвестное, а что-то неизвестное и непонятное всегда представлялось мне чем-то плохим. Но, знаешь, я, пожалуй, дам тебе совет, хоть и не люблю этого делать, потому что многие люди этого не ценят, но ты, кажется, воспримешь его со всей серьёзностью. Не думай о том, что тебя ждёт там, это будущее, а ты ведь не прорицатель, не можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что там, поэтому просто не думай об этом, если у тебя нет каких-то фактов или доказательств в пользу той или иной теории. Хотя лучше их вообще не строить, особенно сейчас, когда из-за них ты начинаешь бояться, в тебе на глазах тает уверенность. Нас там ждёт кто-то очень опасный, хитрый, невероятно сильный — это точно, я не стану тебя убеждать, что ничего этого нет, и там будет только сад с радужными единорогами, это было бы глупо и на самом деле бредово, но, помни, что с тобой рядом есть мы, да и ты сам кое-чего стоишь, ты это доказал боем с этим монстром, явно выползшим из Бездны, больше нигде такое водиться не могло. Иначе я бы просто не стал на тебя расходовать драгоценную магическую энергию из своих накопителей, а оставил бы истекать кровью, — при этом на лице мага появилась широкая улыбка, от которой Адриану стало не по себе.

— Знаешь, спасибо тебе за совет, думаю, он действительно мне поможет, — немного подумав, ответил магу принц.

— Ещё бы, я потому и редко даю советы, что если бы бросался ими направо и налево, то все мои знакомые давно стали бы умнее меня.

Адриан улыбнулся этой колкости. Странно, но сейчас с этими людьми он чувствовал такую же близость, как в своё время с мягким и добродушным магом Лорайном, спокойным, как сам снежный север, Ронтром, таким же спокойным, доброжелательным, но странным охотником Сином, со вспыльчивым, жёстким и вообще немного диким Дорнисом. Даже вечно мрачный Дезард сейчас казался ему, как ни странно, таким же близким как эти его старые товарищи. И именно старший из братьев Марг подал команду к подъёму. Небольшая передышка, которую позволил им сделать перед финальным боем вампир, закончилась, ещё одной выходки кровопийцы они бы просто не выдержали, пора было уже встретиться с ним самим и избавить этот замок от мёртвого хозяина. Лиард крепко сжал ручку щита, принцу даже показалось, что он услышал треск дерева, но лишь показалось. Рыцарь снял с пояса булаву и подошёл к месту, откуда монстр из Бездны поразил их своим криком, от чего на его лицо упала тяжёлая тень. Казалось, что мрак сам ползёт из прохода, стараясь поглотить, утащить рыцаря с собой и уже не вернуть никогда. Дезард снова достал свой лук и положил на тетиву ещё одну стрелу. На её наконечнике уже не было никаких рун, чистая сталь. Видимо, заколдованные стрелы были дорогим удовольствием даже для такой «ходячей легенды», как этот молчаливый странный человек с идущим от него запахом крови. Он остановился, явно ожидая, когда подойдёт Адриан, чтобы пропустить его вперёд. Принц не заставил себя ждать. Он поднялся с пола, опираясь на меч, который маг заботливо положил рядом с ним, и, подойдя к компании у входа, к которой уже примкнул и маг, занял место рядом с рыцарем. Тот ободряюще улыбнулся бастарду, который являлся тут самым молодым, но, тем не менее, уже заслужил право сражаться плечом к плечу с этими славными воинами, о которых знал весь Сарт. Мастера, преданные своему делу, готовы были рискнуть сейчас жизнью, ради безопасности и спокойного сна незнакомых им людей. Похвальное, благородное стремление, которое так редко встречается сейчас у людей, к величайшему сожалению. И эти люди позволили какому-то бродяге, роль которого так старательно исполнял в театре жизни принц-бастард. Видимо, дух Адриана не удалось от внимательных глаз этих троих утаить даже жутким шрамам. Что же, тем лучше, тем больше сейчас будет его уверенность и сила. Пора. Бой должен начаться сейчас, спустя какое-то мгновение. Адриан и Лиард одновременно сделали шаг во тьму.

Несколько шагов они прошли по этому коридору в непроглядной мгле, здесь неприятно пахло гнилью и сыростью, было холодно, но уж точно не холоднее того, что наступило с приходом призраков, поэтому последнего четыре человека не замечали вовсе. Люди вообще привыкают к меняющимся условиям быстро, гораздо быстрее всех остальных рас, с которыми им приходится сосуществовать. Гномам, например, чтобы освоиться в городах понадобился почти век. Целый век, чтобы научиться жить рядом с людьми, в их «муравейниках», который от малейшей искорки мог сгореть дотла, целый век недоверия и вражды, который едва не вылился в ужасную войну, но в итоге привёл к весьма успешному сотрудничеству. Только вот вы всё равно никогда не встретите гнома где-нибудь в деревне. Разве что этот гном — наёмник, а эта деревня находится на тракте и в ней подают неплохой эль, при чём, этот эль должен быть действительно замечательным, что бы в людском трактире остановился представитель этого бородатого народа. И напротив, вы никогда не сможете найти эльфа в городе людей, даже днём с огнём, как говорит старая пословица. Изредка, конечно, остроухие захаживают в человеческие гнёздышки, но лишь за тем, чтобы купить припасов в дорогу или безделушек. Даже те, кто по какой-то причине не хочет возвращаться в леса востока к своим родичам, не живут в городах, а предпочитают отдельно стоящие лагеря, пусть они и будут под самыми стенами каждый день мозолить несчастным стражникам глаза, но что бы «селиться в этом грязном и вонючем каменном мешке», да ни один порядочный эльф, будь он даже на грани жизни и смерти, не позволит себе пасть так низко! Зато вот людей можно встретить где угодно. Они селятся в горах, хоть это и считается странностью, но это факт, они там живут, при том живут весьма неплохо, работают в шахтах, разводят горных козлов и являются куда более здоровыми, нежели любой городской житель. Люди живут и в лесах, вспомнить хотя бы тот же самый Харос. Они привыкают ко всему, ко всему тому, что для других является противоестественным, чем-то, что вредит им и противит самой их природе. Пусть это и называют приспособленчеством, что для гордых эльфов и принципиальных гномов было бы хуже смерти, но именно эта черта является одной из тех, что делает людей более способными к выживанию, а, значит, и существованию в этом мире, в сравнении с другими народами. Но Адриану сейчас было не до этих мыслей, он всё ещё помнил, что их всех ждёт, когда закончится темнота этого коридора, хоть маг и посоветовал ему не думать об этом. Он увидел свет в конце коридора. Символично. Ведь свет в конце тоннеля всегда означал смерть, сейчас это было как никогда актуально, потому что бастард, хоть и в глубине души, даже сам не отдавая себе в этом отчёта, но всё же думал и понимал, что вряд ли они вернутся отсюда все вместе. Они уже успели увидеть, на что способны слуги их противника, и этого было бы вполне достаточно, чтобы обратить в бегство даже некоторых отъявленных смельчаков и сорвиголов. Но, как и во всех тех рассказах, где фигурировал этот таинственный свет где-то там, в конце, он манил к себе невероятно сильно, даже несмотря на осознание того факта, что дотронуться до него — это верная смерть. Наверное, как всегда сказывалась человеческая безрассудность и невероятная, действительно фантастическая тяга ко всему необычному, но опасному. Иногда принцу и вовсе казалось, что у людей окончательно пропала такая важная особенность живых существ, как инстинкт самосохранения, они ведь совершенно потеряли из виду ту великую ценность, которую представляет из себя их жизнь. А это ведь на самом деле самый драгоценный камень из тех, что существуют в этом мире, и уж тем более она стоит куда дороже тех, что их якобы ждут в качестве приза за все испытания, но реальность ведь куда суровее, чем все те сказки и байки, которые травят вояки, чтобы хоть как-то скрасить свои собственные воспоминания, погружая самих себя в сладостную иллюзию, обманывая и лицемеря перед самими собой, они ещё в придачу и завлекают этой сетью молодых людей, которые могли бы принести куда больше пользы, если бы развивали свои многогранные таланты, а не погибали один за одним в поисках этих самых мифических сокровищ, оставляя мир глупцам, невеждам и лентяям, которые хотят многого, но не хотят ничего для этого делать. Жаль, что изменить этот порядок вещей, увы, очень и очень сложно, ведь все хоть чуточку талантливые люди либо ленятся не хуже тех самых «амбициозных и великих ничегонеделателей», либо делают слишком много и предпочитают «быстро сгореть, чем медленно угаснуть». Они стремятся узнавать что-то новое, каждый из таких людей в душе немного романтик, пусть и кроется это где-то очень и очень глубоко, но рано или поздно свойство это выползает наружу, выливаясь в невероятную депрессию, усталость от жизни, или же, напротив, в неутолимую жажду чего-то нового, в частности, приключений. И они отправляются в дорогу, в дорогу вслед за теми, кому было неведомо слово «страх», уходя с первым рассветным лучом, уходя, чтобы уже никогда не вернуться. И тем сложнее было признать Адриану, что он является как раз одним из таких людей. И вместе с этим, разумеется, он всё больше боялся, ведь в конце истории своего пути «таланты» обычно как раз-таки дотрагиваются до этого света, они умирают, а принц не хотел снова умирать, уже один раз оказавшись и вернувшись с той стороны, он теперь панически боялся потерять дарованную во второй раз жизнь. Но, тем не менее, как уже было сказано, поворачивать назад он не собирался.