Дэнилидиса - непутёвый герой - Денис Жмыхов

  Големы уже подбегали к нашей траншее, когда в передних ударил огненный шар, пущенный из катапульты подчиненными Ингвара. Молодец, мужик, быстро очухался!

  Первым выстрелом накрыло сразу двух безликих порождений эльфийской магии, разметав их пустотелые тулова в радиусе нескольких метров. На второй времени нам уже не хватило: бездушные металлические создания, словно чёрные брёвна стали со всего маху валиться в траншею, то ли не додумавшись хотя бы попытаться перепрыгнуть это искусственное препятствие, то ли их создатели не всё предусмотрели, наделяя ограниченным набором функциональности эти механизмы убийства.

  Вот тебе и "зачем нам эти траншеи" - злорадно вспомнил я высказанные недоумения Этрира, Ордиса и остальных. Теперь, наглядно видя правоту принятого мною решения в вопросе фортификационных сооружений, слушаться меня будут беспрекословно.

  Первые упавшие на дно траншеи големы пытались воздеть себя на ноги, но их сбивали вновь рухнувшие. От ударного соприкосновения металлических тел по полю битвы разносился гулкий дребезжащий звон, словно с горки, закатанной в асфальт, перекатом спустили большую партию пустых газовых баллонов.

  Наши воины, сначала робко и разрозненно, а затем всё дружнее и смелее принялись издевательски хохотать над тупыми созданиями, не имеющих даже элементарной смекалки для того, чтобы перебраться через нашу линию обороны.

   - Первая шеренга! - Вновь начал командовать окончательно пришедший в себя Вильдрамм, невесть как оказавшийся на передовой, правда, без коня, что и не удивительно, учитывая, что все наши непарнокопытные боевые товарищи задали стрекача в первые мгновения агрессивного вражеского психического воздействия.

   - Тоооовсь! - Продолжал зычно кричать ветеран.

  Сотни воинов, кто в одиночку, кто попарно, держа в руках большие валуны, выстроились вдоль всей траншеи, заполняемой безлицыми и безмозглыми големами.

   - Бросааааай! - Гаркнул Вильдрамм и его команду разнесли по рядам командиры сотен и десятков, словно нажимая на спусковой крючок многозарядного механизма, стреляющего каменными ядрами большого диаметра.

  В многоголосье гулкого металлического дребезжания ворвалась новая резкая скрежещущая нота: большие тяжёлые валуны с приданым усилием и ускорением обрушивались на металлические тела и головы тех, что были посланы с одним приказом - убить нас - живых людей, разорвать нас на части, растоптать тяжёлыми, в два обхвата, ногами.

   - Вторая шеренга! - Продолжал надрываться Вильдрамм. - Тоооовсь!

  Солдаты шныряли туда-сюда словно муравьи: задние шеренги подкатывали валуны, четвёртая шеренга передавала эти валуны вперёд, а первые три шеренги быстро и слаженно менялись местами, безостановочно осыпая барахтавшихся в траншее големов тяжеленными каменюками. В пятой шеренге наготове стояли солдаты помощнее, сжимая в руках внушительного вида молоты на длинных рукоятях. Остальные шеренги не двигались с места, сохраняя строй и не выпуская из рук оружия - лишь лазаретные бригады потихоньку выносили куда подальше мёртвые тела тех, кто успел покончить с собой в приступах накатившего ужаса...

  Пока очухавшиеся солдаты лихо закидывали камнями опростоволосившегося врага, я потихоньку приходил в себя, чувствуя, как уходит из груди жар, а с глаз спадает багровая пелена. И уже ничего не хлопало за спиной, а конь подо мной вновь был обыкновенным живым конём, переступавшим копытами и нервно прядя ушами. Усталость вновь начала подкрадываться, растекаясь по конечностям свинцовыми ручейками.

  Перелом в удачно складывающемся для нас избиении врага произошел, как всегда, неожиданно и болезненно. Все настолько увлеклись бросанием валунов в тупых големов, что напрочь позабыли о самых опасных противниках, способных чертовски метко стрелять и мастерски убивать на дальних подступах. Промухали, скажем честно, все! Даже Перстень ничем не подсказал, сволочь!

  Один за другим стали валиться в траншею, пораженные стрелами, воины первой шеренги, выпуская из рук тяжёлые камни. Тут же вторая и третья шеренги кинулись назад - под прикрытие щитоносцев и между нашими рядами и траншеей образовалось свободное пространство метра в два-три, куда и стали тяжело выползать, переваливаясь через бруствер, потрепанные, помятые, но от этого ничуть не ставшие менее опасными, бездушные големы, тускло поблёскивая металлическими боками в бледном свете зарождавшегося утра.

  "Вот уж хер!" - Зло подумал я, вновь всеми мыслями и желаниями потянувшись к Перстню. - "Только не в мою смену!"

  Остатки первой шеренги слишком поздно дёрнулись назад, да и в живых из них осталось не больше трети. Бездушные механизмы из металла, в чьих безликих головах, заменяя суть и смысл существования, адским пламенем тлел лишь один приказ: уничтожить любым способом этих гнусных людишек и тех, кто с ними (и дальше, где найдутся, пока не поступит другой приказ - остановиться) - дорвались, наконец, до своей цели. И хоть вылезших из траншеи големов было примерно в два раза меньше, чем упавших туда, на решимость выполнить своё предназначение у оставшихся это не сказалось.

  Я спрыгнул с седла и, вытаскивая на ходу меч, что-то проорал - не помню точно что, но что-то страшное и грозное, ибо стоящие передо мной шеренги имперских пехотинцев поспешно расступались пред ликом моей милости.

  И вновь - уже в третий раз за всё время владения мной пресловутым Перстнем, (а по сути, всё время нахождения меня в этом ... Эрвиале) я, рванувшись вперед, вдруг понял, что буквально провисаю на плотных, упругих и невероятно быстро нагревающихся струях воздуха, в то время как окружавшее меня общепризнанная среда "пространство - время - организмо-механизмы" вдруг максимально, насколько это возможно для собственного "супервоплощения", замедлилось.

  Прямо предо мной застыл, выползающий на бруствер один из безликих големов: крупные крошки земли колючими брызгами повисли вокруг гладкой металлической головы, плеч, длинных скрюченных пальцев. Приблизившись вплотную, я, походя, врезал эфесом по этой невидящей округлой голове, наблюдая, как медленно расходятся по гладкой поверхности волны сминаемого металла.

  Я бросился дальше, с силой оттолкнувшись ногой от края бруствера, и перелетев в уплотняющихся слоях воздуха через заполненный застывшими в разных позах бездушными металлическими существами зев траншеи. Движения давались с всё большим усилием, словно приходилось пробиваться сквозь нагревающуюся стекловату, обдирая кожу, терпя боль в слезящихся глазах. Сердце бухало о грудную клетку - слишком медленно и слишком громко, проталкивая по организму потоки закипающей крови. Лёгкие были пробиты миллионами мелких горячих иголок.