Лунная пыль. Академия Эдарон - Эмилия Крук

– Деронвиль, подъем! – сказано было громко, но все-таки щадя мое сонное состояние. Уж я-то знала, как может рявкать Тоскан.

– Профессор, скажите честно, вы за мной следите? – от неудобной позы затекла шея и руки. Видимо, я уснула прямо на горе книг.

– Действительно! А что еще мне прикажешь делать, когда некоторые на занятия не являются, – я наконец-то смогла разлепить глаза, и увиденное мне не понравилось. Тоскан стоял, хмуро меня рассматривая, даже руки на груди сложил.

Меня ознобом прошибло. Шкатулка! Он же сильный маг, наверняка почувствовал ауру артефакта. Я в ужасе заозиралась по сторонам, но шкатулки не обнаружила. Уже забрал кто-то? Или она сама спряталась?

Мой декан, оценив произведенный эффект, немного оттаял. Да и понятно стало, что артефакта он не видел, иначе бы сейчас рвал и метал.

– Ладно, вижу, что занималась, а не просто прогуливала. Чем, кстати, интересуешься? – он взял первый попавшийся том и в удивлении поднял бровь. – Языковедение?

Тоскан принялся таскать книги, лежащие рядом со мной, четко проговаривая названия:

– Эльфийский для начинающих, – увесистый том был отброшен на другой конец длинного стола, – структура наречий фей, языки пяти королевств… Ты во что опять ввязалась, девочка? – книги зависли в воздухе, а профессор стал похож на грозовую тучу, даже глаза заискрили. Он очень быстро ухватил суть, понимая, что копаться в языках просто ради расширения кругозора, я бы не стала.

От прозорливости Тоскана порой становилось страшно. Как теперь выкручиваться, если в голове вместо мыслей только поток из случайно выученных слов и символов.

Про общение с Литманиэлем он знал, но переписка с эльфом не объясняла интерес к языку фей. Это Тоскан еще до гномов не дошел, я как раз перед тем, как заснуть читала. Очень сложный для человека язык, с гортанными, трудновыговариваемыми звуками. Такое ощущение, что у них другое строение носоглотки...

Еще раз глянула на злющего Тоскана. Очень аккуратно, почти не поднимая ресниц, чтобы не выдать бушующих внутри эмоций. Паника – плохое подспорье, и раз ничего не получается придумать, буду молчать. А что? Как он собирается из меня правду вытаскивать. Клещами?

– Нет, я знал, что с тобой проблемы будут, но вот так сразу… – Тоскан продолжил ругаться про себя, а на деле лишь губами шевелил и глаза таращил, как лягушка. Я держалась изо всех сил, даже ногу щипала и щеку кусать пробовала. Но он такой смешной сейчас, что шансов остаться серьезной у меня не было. Я хихикнула. Потом зажала ладонью рот и хихикнула еще несколько раз.

Тоскан на мою реакцию отреагировал неожиданно – взял стул и подсел рядом. А потом повернулся, подпер рукой подбородок и выдал:

– Ну вот как с тобой общаться, а? Я тут громы метаю, ты смеешься. Арона приставил, думал, убережет тебя, но и это не помогло. Случилось ведь что-то на ярмарке, а он не рассказывает, молчит рыбой. Запал на красивые глазки, словно первокурсник, хоть меняй его теперь, толку ноль. Тебя в академии заперли, все равно умудряешься найти себе на голову новые проблемы, – он как-то тяжело вздохнул, но продолжил. – И я бы, может, даже сдал тебя Стешскому, потому что проблем сейчас с этим турниром выше крыши, еще и с тайнами возиться некогда. Но я видел твою реакцию на умертвие, глазищи полные ужаса, и что-то в моей душе дрогнуло. Разбередила своей жалостью и отзывчивостью к окружающим старое очерствевшее сердце. Вот такие дела, Деронвиль. Как хочешь, но я за тебя теперь в ответе.

Я продолжала молчать. Что тут скажешь, когда перед тобой вот так душу выворачивают. Знала всегда, что Тоскан хороший и справедливый, а теперь еще больше прониклась. Я его сердце разбередила, а он в мое сразу попал. Поэтому просто встала и обняла, благодаря.

– Я ведь не специально, честное слово. Со мной до приезда в столицу вообще ничего не случалось. Скукота одна. Я сама искала куда влипнуть можно, и только смех выходил, а не приключения. А тут – всё и сразу, друзья нашлись отзывчивые, брат по духу, наставники отличные. И рада бы я, чтобы всё вокруг тихо было, да не выходит, – подумала, говорить или нет, но все же выдала. – Мне сны снятся, как вторая реальность.

Тоскан чуть отстранился, заглядывая в глаза.

– Про сны давай поподробнее.

– Кусочки чужой жизни, каждый раз разные. Люди, эльфы, феи. В одних я будто со стороны наблюдаю, не вмешиваясь, в других вижу себя в ином теле и чувствую, будто родные там все.

– У тебя в роду маги были? – он выглядел еще более обеспокоенным, чем когда книги по языковедению у меня обнаружил. Я помотала головой.

– Нет. Папа фермер, мама при моем рождении умерла, здоровьем слабая была очень. И тоже не маг. В папиной родне нет никого точно, а вот про маму не скажу. Но она из простой семьи, откуда там магам взяться?

– Если из простой, то, скорее всего, ты права. Как же ты у них такая талантливая уродилась? – это было сказано без привычной издевки. Тоскан меня действительно хотел похвалить. К лицу сразу прилила кровь и от смущения я не знала куда деться.

– Вы неправы, профессор. Вот Лир, тот талантливый. Это друг мой лучший, мы росли вместе. Ему всё играючи давалось, а мне тяжело. И если бы не он, я затухла в глуши нашей со своей магией. А Лир заставлял в пари участвовать, пульсарами швыряться, цель добивать. Пользовался моим азартом. Всё, что я сейчас могу, не за пять минут получилось. Это годы тренировок, на чистом упрямстве и желании доказать, что тоже чего-то стою. Я и плетения для амулетов только год назад осваивать начала, раньше не получалось вовсе. Поэтому не хвалите, пожалуйста, я того не заслуживаю.

– Ох, Ками, Ками, – Тоскан привычным жестом потрепал по голове. – Какой же ты ребенок ещё несмышленый. Ни у кого с первого раза не получается, потому что магия просыпается в человеке постепенно, а полное раскрытие и принятие дара обычно приходится на 16-17 лет.

Не стала его переубеждать, мое мнение от этого не поменяется. Мне было с кем сравнивать, поэтому силы свои оценивала адекватно.