Медведев. Книга 4. Перемирие - Гоблин MeXXanik

— Всё прошло спокойно? — уточнил Морозов, едва я сел на сиденье.

— Пока да, — ответил я.

— «Пока»… — хмуро пробормотал он, но без недовольства. — Не люблю это слово. Куда дальше?

— Молчанов хотел лично побеседовать о чем-то, — ответил я. — Так что дальше нам в фонд Завета.

Воевода кивнул, завел двигатель, и машина тронулась по направлению к зданию фонда Молчанова.

Глава 24

Новые свершения

На резных карнизах здания фонда Завета висела утренняя роса, и каждая капля ловила серебристый свет рассвета, превращая фасад в холодное мерцающее полотно. Вдоль тротуара неподвижно стояли липы. Деревья будто ещё не проснулись, и тени от них лежали плотными темными полосами на мостовой. Утро еще не разошлось, и от каменных стен исходила та самая прохлада, которая держится в северских дворах до полудня.

Морозов плавно остановил машину у крыльца. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Прибыли, мастер.

Я кивнул, открыл дверцу, вдохнул прохладный утренний воздух и поднялся по широким ступеням крыльца. Потянул на себя тяжелую створку, которая легко подалась, и вошёл в холл.

Молчанов уже стоял стойки, словно ожидал меня. И едва дверь открылась, и я вошел в здание, как глава фонда с улыбкой направился в мою сторону:

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — начал он, поравнявшись со мной. — Рад вас видеть. Как прошла встреча с ревизором?

— Успешно, — ответил я, совершенно не удивляясь, что Молчанов знал, когда я приду. — Мастер Дроздов впечатлен встречей с оленем. Сказал, что в кратчайшие сроки подготовит все необходимые документы.

Молчанов задумчиво потер подбородок. Чуть прищурился, словно прислушиваясь к чему-то.

— Побыстрее это хорошо — склонив к плечу голову, тихо пробормотал он. — Лучше бы побыстрее. В лесу может стать… неспокойно.

— Что вы имеете в виду? — уточнил я, и глава фонда кивнул:

— Есть основания полагать, что скоро в лесу активизируются браконьеры, — мягко пояснил он. — Особенно если речь идёт о редком олене, который вдруг начинает мешать многим сторонам.

Я нахмурился:

— И надо предполагать, действовать они будут по просьбе «Бастиона»?

Молчанов неопределённо повёл плечами:

— Я не могу утверждать это наверняка. Повторюсь, до меня только доходят слухи. Так что это просто предположения. Так сказать, разговор без протокола.

Я лишь покачал головой:

— Боюсь, «Бастион» поздно спохватился. Мастер Дроздов уже собрал все данные, так что сделать вид, что оленя никогда не существовало не получится.

Молчанов замолчал, будто выбирая слова, а затем продолжил:

— Так-то оно так, Николай Арсентьевич. Только владения Митрича, которого многие знают под официальным именем «мастер Дубов», это лишь половина лесов. Ходят слухи, что на территории Иволгина появился второй олень. И вот с ним вполне можно провернуть схему под названием «Олень? Какой олень? Не видели мы никакого оленя».

Я непроизвольно выпрямился. Внутри начало растекаться знакомое холодное ощущение предстоящей беды. А волосы на затылке приподнялись:

— Второй? — уточнил я, не скрывая удивления. — Иволгин ничего подобного не сообщал.

Молчанов чуть улыбнулся уголком губ, и, казалось, собирался что-то добавить, но замолчал. Вместо этого он произнес:

— Кто знает мотивы мастера Иволгина, — ответил он. — Он не особенно ладит с людьми.

В этих словах было нечто большее: оттенок тревоги, неуверенности или даже недоверия. Я это почувствовал.

— Это просто слухи, Николай Арсентьевич, — продолжил мой собеседник. — Но они обычно появляются не на ровном месте.

Мы молча смотрели друг на друга. Во взгляде Молчанова читалась осторожность. В моём, скорее всего, сомнение и беспокойство.

— Спасибо за информацию, — произнес я после паузы.

— Было бы за что, — ответил Молчанов. — Мы должны работать сообща, Николай Арсентьевич. Иначе поодиночке нас сомнут.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Мне намекнули, что у вас с Иволгиным уже были неформальные встречи. Это так? — неожиданно уточнил мужчина.

Я повел плечами, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно описать те самые встречи.

— С молодым лешим нелегко. Он один из тех, кто чтит законы старшего народа. И порой слишком трепетно их соблюдает, — продолжил Молчанов спокойным голосом.

— Мне стоит знать эти самые законы, — усмехнулся я. — Потому как я могу ненароком сделать что-то не так.

— Знать не помешает, — согласился со мной хозяин «Завета». — Полагаю, что ваш предшественник должен был оставить для вас своды правил.

— В его кабинете не нашлось ничего напоминающего кодекс.

— Я могу собрать для вас документы, которые вам помогут. Но надо понимать, что старший народ видит законы немного иначе, чем принято это у людей. Мы меняем правила, которые нам невыгодны. И забываем предупредить об этом оппонентов.

— И как с этим быть? — удивился я.

— Тоже быть гибким, — улыбнулся собеседник, показав кончики острых клыков. — Поверьте, правила никогда не станут важнее истины. Вы можете сделать что-то недопустимое, но при этом без намерения причинить вред. И это будет учтено и станет поводом вас простить. Весомым поводом.

— А если…

Я не договорил, многозначительно взглянув на Молчанова.

— Вы не просто человек, который знает наши тайны, Николай Арсеньтевич. Вы — князь этого края.

— Регент, — поправил я его.

Он криво усмехнулся и качнул головой. Мне показалось, он собрался что-то добавить, но передумал и сказал совсем другое:

— Не буду задерживать. У вас, полагаю, насыщенный день, — произнес Молчанов. — Еще раз простите, что побеспокоил вас по такому пустяку.

— Вы все сделали правильно, — заверил его я. — Спасибо за информацию.

— До встречи, мастер-князь, — вежливо попрощался со мной Молчанов.

— До встречи, — ответил я, развернулся и направился к выходу.

Я вышел из здания фонда, спустился по ступеням крыльца, подошел к авто и открыл дверь. Морозов оставался на водительском сиденье, задумчиво