Король пиратов - Роберт Сальваторе

Квазер и Скеррит снова переглянулись, потом Квазер усмехнулся и беспечно махнул на Морика рукой.

— Подумайте, идиоты, — продолжал Морик. — Вспомните, кто бежал рядом с Дзиртом во время битвы. — Морик негромко засмеялся. — Вы умудрились угодить между дроу и капитаном Дюдермонтом… Да, еще и королем Бренором из Мифрил Халла, который тоже будет разыскивать эту статуэтку. Примите мои поздравления.

Свою саркастическую тираду он закончил язвительной усмешкой, а затем шагнул к двери.

— Двадцать золотых монет, и больше не просите, — сказал Родрик. — Я отнесу ее капитану Дюдермонту. Надеюсь, что он вернет мне деньги. А если я буду в хорошем настроении, я могу сказать, что вы принесли фигурку, чтобы я возвратил ее хозяину.

Квазер хотел что-то сказать, но так ничего и не ответил.

— Или я пойду к Дюдермонту и облегчу его поиски, а вы будьте благодарны, что я скажу об этом только ему, а не кому-то из темных эльфов.

— Ты блефуешь, — недоверчиво бросил Скеррит.

— Тогда попробуй, — криво усмехнулся Родрик.

Скеррит повернулся к Квазеру, но тот, сильно побледнев, уже протягивал ему статуэтку.

Мародеры поспешно выскочили из лавки, прошмыгнув мимо Морика, прислонившегося к стене у самого выхода.

— Вы правильно поступили, — произнес он.

Скеррит не остался в долгу:

— Закрой свой рот! Если ты хоть кому-нибудь проболтаешься, я тебя найду и изуродую.

Морик энергично пожал плечами, мастерски скрыв незаметное движение руки. Проводив посетителей, он вернулся к Родрику.

— Я хочу получить назад свое золото, — сразу же заявил хозяин лавки, но улыбающийся Морик уже протягивал ему кошелек. Затем он зашел за прилавок и получил из рук Родрика статуэтку пантеры.

— Она стоит целую тысячу, — пробормотал Родрик.

— Если наш предводитель будет доволен, цена ее — наши жизни, — сообщил Бродяга, прикоснулся пальцем к полям шляпы и вышел.

***

— Губернатор, — презрительно бросил Барам. — Они хотят сделать его губернатором, и он, по всей видимости, примет предложение.

— И правильно сделает, — отозвался Кенсидан.

— И тебя это нисколько не беспокоит? — спросил Барам. — Ты обещал, что после свержения Грита мы обретем настоящую власть, а теперь Грита нет, а у меня остались только вдовы и сироты, которых надо кормить. На то, чтобы удержать на плаву Корабль Барама, уйдет половина всего моего состояния.

— Рассматривай это как вложения на будущее, — посоветовал ему Верховный Капитан Курт, опередив Кенсидана. — Мой Корабль пострадал больше, чем все остальные.

— Я лишился почти всех своих гвардейцев, — вставил Таэрл. — Ты-то потерял сотню обычных людей и десяток домов, а я потерял воинов. Сколько твоих солдат ушли за Дюдермонтом?

Сердитый взгляд Курта остановил его гневную тираду.

— Возвышение Дюдермонта — факт вполне ожидаемый и полезный, — заговорил Кенсидан, стараясь направить Совет Пяти Капитанов в главное русло. — Мы пережили войну. Наши Корабли, хотя и потрепанные, как и весь Лускан, остались на плаву. Все это можно поправить, но зато уже нет удушающей хватки Главной Башни, и Гильдия Чародеев не будет контролировать каждый наш шаг. Расслабьтесь, друзья мои, это же просто чудесно. Да, мы не ожидали таких разрушений, как после взрыва, устроенного Гритом, и погибших оказалось намного больше, чем мы рассчитывали, но война, к счастью, оказалась короткой и закончилась в нашу пользу. И нельзя найти лучшей кандидатуры на пост карманного губернатора Лускана, чем капитан Дюдермонт.

— Но не стоит его недооценивать, — предостерег Ворона Курт. — Народ считает его героем, и того же мнения придерживаются и наши личные гвардейцы.

Значит, мы должны позаботиться о том, чтобы его сияющий ореол в последующие несколько недель утратил свой блеск, — заявил Кенсидан.

Сказав так, он посмотрел на своего ближайшего союзника, Сульджака, и увидел, что тот нахмурился и качает головой. Кенсидан не сумел определить, в чем было дело, ведь Сульджак потерял больше всех своих солдат, поскольку чуть не весь его Корабль последовал за Дюдермонтом и большая часть людей осталась лежать на поле боя у Главной Башни.

***

— Мне кажется, ты уже довольно долго провалялся в постели, — упрекнул Реджиса чей-то голос.

Хафлинг лежал в кровати в полусне и чувствовал себя абсолютно больным, как телом, так и душой. Но с последствиями ранений справиться было гораздо легче, чем примириться с мыслью о гибели Дзирта. Как он теперь вернется в Мифрил Халл и посмотрим в лицо Бренору? А Кэтти-бри?

— Я чувствую себя лучше, — солгал Реджис.

— Тогда поднимайся, малыш, — сказал тот же голос, и Реджис надолго замолчал, поскольку не узнал голос, а обернувшись, никого не увидел.

Он быстро сел на кровати и уставился в потемневший угол комнаты.

Потемневший при помощи магии.

— Кто ты? — спросил он.

— Старый друг.

Реджис покачал головой.

— До встречи на твоем пути…

Последние звуки голоса затерялись где-то в неизвестности, а вместе с ними рассеялась и темнота.

Но оставшееся после этого разговора впечатления наполнило душу Реджиса изумлением и трепетом.

***

Он знал, что конец уже близок. И Гвенвивар тоже погибнет. Дзирт надеялся лишь на то, что ее смерть на этом чужом Уровне, где она не связана со статуэткой, не будет окончательной и, как когда-то с Первого Материального Уровня, она просто вернется в свой астральный дом.

Дроу проклинал себя за то, что оставил статуэтку.

И он продолжал сражаться уже не ради себя, поскольку понимал, что обречен, а ради Гвенвивар, своей верной подруги. Если он поможет ей прожить достаточно долго, возможно, она сумеет отыскать путь домой.

Он не знал, сколько прошло часов или дней. Дзирт нашел скудное пропитание в мякоти гигантских грибов и плоти каких-то странных зверей, постоянно бросавшихся на него, но и та и другая пища вызывала у него тошноту и не прибавляла сил.

Его конец приближается, а борьбе не видно ни конца ни края.

Навстречу бросилось шестирукое чудовище, и удара только одной такой лапы хватило бы на то, чтобы оторвать ему голову. Конечно, Дзирт был достаточно проворен, чтобы от них уклоняться, и не будь он таким уставшим, монстр не представлял бы особой угрозы. Но дроу едва держал свои мечи, а перед глазами все расплывалось. Он избежал уже несколько взмахов тяжелых лап а продолжал увертываться.

— Давай, Гвен, — прошептал он, разворачивая злобное чудовище под боковой удар пантеры, занявшей позицию на скальном выступе.